Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски

Воздух изменился. Сырость, плесень, запах леса — все это осталось наверху. Здесь было сухо. Сухо и холодно, как в склепе, из которого смерть вычерпала время. Она дышала, и дыхание даже не оставляло пара.

Огоньки плыли рядом — пять или шесть — колыхаясь, как фонарики. Они освещали ровно столько, чтобы видеть следующий шаг. Не больше.

Наконец лестница закончилась.

Тири поняла, что стоит на пороге зала. Размеры его она не могла оценить — стены терялись в темноте, и потолок был где-то там, невидимый в высоте. Но он светился. Тусклый голубоватый свет — ровный, пульсирующий, как биение сердца, — проходил по нему волнами. Он был словно дыхание спящего зверя.

Пульс. Медленный, спокойный. Раз в три удара сердца. Свет набирал силу — и угасал. Набирал — и угасал. Этот зал был жив, и он дышал.

Тири сделала шаг. Потом другой. Пол был теплым — не горячим, а именно теплым, живым, как шкура животного. Она шла к центру, потому что огоньки плыли туда и потому что идти назад было бы совсем глупо. Она уже здесь. Она уже вошла.

В центре зала стояла круглая платформа из серебристого материала — того же, что на ступенях. Над платформой, на высоте трех локтей, висело кольцо. Просто висело — без веревок, без опоры, без подставки. Размером с тележное колесо, толщиной в запястье. Это кольцо медленно вращалось.

Внутри кольца была темнота. Но не тень и не сумрак. А просто отсутствие света. Как будто кто-то ножом вырезал кусок мира и оставил дыру.

Тири подошла поближе. Огоньки отдалились от нее и теперь кружили вокруг кольца, как мотыльки у лампы. Один из них — самый яркий — скользнул вперед и коснулся обода. Он втянулся внутрь, и темнота внутри кольца сразу же ожила.

Сначала Тири увидела яркие точки. Белые, колючие, россыпью. Десятки. Сотни. Тысячи. Тири вздрогнула: она знала, что это. Звезды. Она читала о них в запрещенных книгах, но никогда их не видела — за пылью и тучами Сумрака небо было слепым. А здесь — черная бездна, усеянная огнями, и каждый огонь — солнце. Так писали Древние. Так рассказывал Томас, который не верил, но запоминал.

А среди звезд Тири увидела волшебный дворец.

Огромный. Медленно вращающийся. Кольца внутри колец, соединенные спицами: три яруса, три венца, вложенных один в другой. Внешний — самый большой — был темен. Средний тускло мерцал. Внутренний светился мягким белым светом, ровным, как свет в этом зале. Вся конструкция плыла на фоне бархатной пустоты, и за ней — яркий диск. Багровый, с оранжевой каймой и чуть более темными полосами, которые смешивались между собой, на что-то очень похожий, но слишком большой, слишком яркий. Незнакомый.

Шамаш.

Она видела его каждый день, тусклое пятно за облаками. А здесь — без пыли, без тумана — Шамаш был огромным, злым, пышущим божественным жаром, и волшебный дворец плыл на его фоне, как маленькая щепка на краю водоворота.

Она протянула руку. Пальцы прошли сквозь изображение — оно рябило, колыхалось, как отражение в пруду. Не реальная вещь — память. Запись. Картинка, которую кто-то оставил здесь, как человек оставляет портрет на стене.

Величественный дворец в пустоте. Волшебный замок, парящий среди небесных огней.

Изображение мигнуло и сменилось.

Карта. Тири узнала очертания — она видела их на старых картах отца. Континент, развернутый с востока на запад. Побережье. Океан. А на востоке — цепочка островов. Архипелаг.

Но на этой карте было то, чего не было ни на одной карте в библиотеке Жуса. Линии. Красные, пульсирующие, идущие от Архипелага по дну океана — не по поверхности, а именно по дну — к побережью Континента. Линии ветвились и расходились, как корни дерева. Или как жилы. Сплетались вместе и образовывали узлы. Как щупальца чудовища, как грибница в земле.

Одна линия шла к месту, которое Тири знала как Улль. Там млоки напали на людей.

Другая — к цепочке островов на северо-востоке, туда, где жили млоки. Там был очень большой и пульсирующий узел из нитей.

Третья — к точке в глубине Континента, недалеко от Сумрачного леса. Недалеко от Крипты, где сейчас была Тири.

Все линии сходились к одному месту. К центру Архипелага. Там пульсировал узел — самый яркий, красный, живой. Сердце паутины.

Тири смотрела на карту и чувствовала, как внутри поднимается что-то — не страх, а знание. Как будто она всегда это знала, просто не позволяла себе думать.

Вспышка.

Изображение рассыпалось и собралось заново — быстрыми рывками. Образы замелькали.

Существа, описать которые Тири была не в состоянии. Они стояли на фоне океана, и океан расступался перед ними, открывая дно. Они были хозяевами этой воды, этого камня, этой планеты — задолго до того, как первый человек ступил на ее поверхность.

Посетители. Слово всплыло само — не из книг, не из рассказов. Из глубины, откуда берутся сны и кошмары.

Потом — корабли. Но не на воде — среди звезд. Темные, обтекаемые, с огнями вдоль бортов. Десятки. Сотни. Они двигались строем, и вокруг них плыли существа поменьше. Армия. Армада. Звездная орда.

Потом — огонь с неба. Лучи, рассекающие облака, ударяющие в землю. Города горели — настоящие города, не деревушки Сумрака, а огромные, сверкающие, с башнями до небес. Люди в странной одежде стреляли из оружия, рядом с которым кайлаши показались бы детскими игрушками. Они сражались. И проигрывали.

И крик. Нечеловеческий, заполняющий все пространство, —