Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски
— Не бойся. Они не опасны.
— Что это такое?
— Отголоски древней… магии. Фрагменты памяти машин, которые давно умерли. Они ищут… — Она запнулась. Для объяснения у нее не хватало слов.
— Ищут что?
— Цель. Смысл. Причину продолжать существование. Как и мы все.
Тири легонько подтолкнула огонек, и тот нехотя поплыл обратно в темноту. Туда, где в глубине земли спали его мертвые создатели и их мертвые машины.
— А когда мама очнется? — спросил Лукас.
— Скоро. День, может, два. Но она будет другой. Думаю, она это все забудет.
— Как ты?
— Я буду помнить за всех нас, — сказала она. — Кто-то же должен.
Гаррек захрипел во сне, дернулся и перевернулся на другой бок. Старый дурак. Но безвредный дурак. Пусть варит свои снадобья и бормочет заклинания. Иллюзия контроля иногда единственное, что удерживает людей от окончательного безумия.
— Нам нужно двигаться дальше, — сказала Тири. — Как только мать сможет идти. В лесу оставаться опасно.
— Куда пойдем?
— На восток. К морю. Там можно найти корабль.
— А потом?
— Потом будет видно, — сказала она и села обратно к костру.
Эпилог
Седьмого числа месяца Экзодус, или Исхода, венчающего пятьсот семьдесят третий год от Основания Метрополии, в военном лагере под Хельги братья Лангобары сидели в полутемном шатре и считали то, чего у них уже не было.
— Сто двадцать конных ферритов, — мрачно перечислял Бриан. — Сорок пеших мечников. Отряд арбалетчиков. Ушли три дня назад.
— Предатели! — Одрик ударил кулаком здоровой руки по столу. Кубок опрокинулся, разливая дешевое вино. — Крысы, бегущие с тонущего корабля!
— Они ушли к Ордену, — поправил Бриан. — К победителям. Трудно их винить.
— Я их виню! Мы кормили их, платили жалованье…
— Когда? — перебил старший брат. — Когда мы последний раз платили? Два месяца назад? Три?
Одрик замолчал. Правда была горькой: денег не было. Последние золотые ушли на попытку удержать хотя бы остатки армии.
— Утгард нас примет, — наконец сказал он. — Дантон мне обещал…
— Дантон обещал крышу над головой. Не более. Мы будем нахлебниками, младшими союзниками. Из лордов Лангобаров превратимся в утгардских прихвостней. Будем бегать куда прикажет ведьма Амиральда.
— Это лучше, чем сдохнуть в канаве!
Братья смотрели друг на друга через стол. Оба постарели за эти месяцы. Седина в волосах, морщины на лицах, горечь в глазах. От былого величия не осталось ничего.
Вошел ординарец и молча поставил на стол кувшин с водой.
— Эрик еще не вернулся? — спросил его Бриан с надеждой.
— Еще нет… — произнес юноша и с какой-то странной задержкой добавил: — Милорд.
Он исчез так же тихо, как появился.
— Черт, надо было оставить в замке больше людей, — пробормотал Бриан. — Надо было оставить больше людей…
— Ничего. Эрик найдет их. Он парень неглупый…
Одрик не договорил. Снаружи раздался шум. Сначала далекий: крики, топот. Оба брата замолчали и напряглись. Потом шум раздался ближе. Послышался лязг металла.
— Что это там? — Одрик поднялся, хватаясь за меч.
Полог шатра распахнулся. Грим Кривой ввалился внутрь. Лицо в крови, доспех пробит, в руке окровавленный клинок.
— Мятеж! — прохрипел он. — Солдаты взбунтовались!
— Что?!
— Они убили Карраса! И еще троих офицеров! Требуют золото!
Братья переглянулись. Золото. Конечно, золото. Кто-то пустил слух, что Лангобары припрятали сокровища. Что увезут их в Утгард. Солдаты в это поверили.
— Сколько их? — Бриан уже натягивал доспех.
— Все! Вся чертова сотня! — Грим прижимал руку к ране на боку и пытался отдышаться. — Они идут сюда!
И правда — шум приближался. Пьяные крики, проклятия и угрозы, звон оружия.
— Я поговорю с ними, — решительно сказал Одрик. — Это мои люди! Они послушают!
— Одрик, нет!
Но младший брат уже вышел из шатра. Бриан и Грим поспешили за ним.
Картина снаружи не была похожа на обычный мирный лагерь. Занимались огнем палатки. Тела валялись в грязи. А по лагерю к ним двигалась толпа — сотня взбунтовавшихся солдат, пьяных от ярости и дешевого вина.
— Стоять! — заорал Одрик. — Я — ваш командир! Я приказываю…
— Где золото? — перебил его голос из толпы. — Где наше жалованье?
— Где добыча, обещанная в Мидгарде?
— Лжец! Предатель!
Одрик попытался говорить, взывать к чести, к верности. Бесполезно. Толпа надвигалась на него, как прилив.
— Рыцари! — взревел он. — Ко мне!
Жалкая горстка — может, десяток — попыталась сомкнуться вокруг Одрика Лангобара.