Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

вернулся к этой теме в «Письме другу», которое появилось в «Военном деле» в феврале 1919 года. Письмо раскрывает всю ожесточенность разногласий. Он презрительно писал в нем о новом «советском бюрократе», «ревнивом к своему новому посту и дорожащем этим постом», который «может с огульным недоверием относиться ко всякому крупному знатоку дела». «Они невежественны, но не хотят учиться. Своим неудачам... они всегда ищут объяснения в чужой измене». «Балластом является наша собственная бюрократия, уже консервативная, косная, самодовольная, не желающая учиться и даже враждебно относящаяся к тем, кто напоминает о необходимости учиться». «Вот это — подлинная опасность для дела коммунистической революции. Это — настоящие пособники контрреволюции, хотя и без заговора». «Не для того же... пролетарий совершил революцию, чтобы дать возможности тысячам... передовых рабочих заседать в советах и комиссариатах. Наша революция вполне оправдает себя только тогда, когда каждый труженик, каждая труженица почувствуют, что им легче, свободнее, чище и достойнее стало жить на свете. Этого еще нет. Еще трудный путь отделяет нас от достижения этой основной и единственной нашей цели»³³⁴.

Таков, в двух словах, лейтмотив последующей борьбы Троцкого со Сталиным, и впервые он проявился уже через год после Октябрьского восстания.

В ноябре 1918 года рухнули империи Австро-Венгрии и Германии, сломленные разрухой и революцией. Брестский договор был аннулирован. Армии центральных держав ушли из России и Украины, оставив позади себя пустоту. Троцкий торопился заполнить эту пустоту частями Красной армии. Но основные ее силы были скованы Колчаком на Урале и Деникиным и Красновым на юге России и Дону. Положение на Западном и Юго-Западном фронтах мало чем отличалось от положения на других фронтах вскоре после революции: там большевики могли опираться только на красногвардейские и партизанские отряды. Но и тем отчаянно не хватало боеприпасов, винтовки ржавели, потому что неоткуда было взять смазку, лошади мерли от недоедания. Военные транспорты шли по железным дорогам со скоростью всего полтора километра в час. Строгость большевистской сельскохозяйственной политики — реквизиции продовольствия — неблагоприятно сказалась на боевом духе в войсках³³⁵.

В такой обстановке Ленин не торопился занимать Украину. Большее значение он придавал очистке Дона и Северного Кавказа от антибольшевистских сил. Троцкий считал более важным взять под контроль Украину. Он считал, что союзные экспедиционные войска могут высадится на Черноморском побережье, и, установив на Украине советскую власть, тем самым хотел держать интервентов как можно дальше от Москвы. Тем временем колчаковская армия снова нанесла удар и захватила Уфу и Пермь. Опасаясь, что Колчак, Деникин и Краснов могут соединиться на Волге, Ленин предупредил Троцкого, чтобы тот не «увлекался» своими украинскими планами за счет других фронтов. Однако вскоре наступление Колчака было остановлено, и угроза, так сильно тревожившая Ленина, так и не возникла. Французы, напротив, высадились в Одессе и Николаеве, как и боялся Троцкий. Большевистским партизанам на Украине в конце концов удалось разгромить Петлюру, захватить Харьков и распространить революцию на большей части страны. Однако тем временем Деникин собирался с силами в степях Северного Кавказа.

С началом зимы в боях наступило затишье; могло даже показаться, что затишье окончится официальным перемирием Французская интервенция потерпела крах. Взбудораженный большевистской агитацией, французский гарнизон в Одессе устроил мятеж, и спустя некоторое время все французские экспедиционные силы, к разочарованию белогвардейцев, ушли из России. Но Клемансо и Фош не отказались от интервенции. Президент Вильсон, наоборот, предложил всем воюющим российским партиям и правительствам заключить перемирие и провести конференцию на острове Принкипо. Советское правительство приняло предложение. 24 января 1919 года Ленин телеграфировал Троцкому: «К Вильсону, пожалуй, придется поехать вам». Он убеждал Троцкого занять еще несколько городов, чтобы укрепить позиции для переговоров на конференции, и это показывает, что он серьезно рассматривал возможность перемирия. Троцкий согласился ускорить наступление, но отказался от дипломатической миссии, может быть, потому, что у него еще свежи были горькие воспоминания о Бресте, и предложил послать Чичерина и Раковского. Из миротворческой инициативы Вильсона ничего не вышло. Главы Белой гвардии, подстрекаемые французами, отказались встречаться с большевиками. Таким образом, посредническая попытка президента Вильсона провалилась.

Приближался новый этап войны, но даже и через год после назначения Троцкого комиссаром по военным делам его военный курс еще не получил благословения партии — Троцкий проводил его как бы под свою ответственность. Противники лихорадочно готовились оспорить его политику на предстоящем в марте VIII партийном съезде. Ленин не менее твердо, чем Троцкий, стоял за централизацию и дисциплину в армии, но еще не определился насчет приема на службу бывших царских офицеров. Предательства происходили слишком часто, чтобы оппозиция не постаралась выжать из этого в свою пользу все, что только возможно. Незадолго до съезда Ленин предложил Троцкому провести массовое увольнение офицеров и назначить главнокомандующим Лашевича, бывшего унтер-офицера царской армии. Он чрезвычайно удивился, когда Троцкий сказал ему, что в Красной армии служат уже более 30 тысяч офицеров. Только тогда Ленин понял значение проблемы и признал, что по сравнению с общим числом служащих офицеров доля предателей чрезвычайно мала. В конце концов он согласился, что невозможно уволить из армии всех офицеров, и в речи по поводу задач социалистического строительства с восхищением сказал, что «получил конкретное представление, в чем заключается секрет использования нашего врага... как строить коммунизм из кирпичей, которые подобраны капиталистами против нас»¹.

Кения В.И. Собрание сочинений (1-е издание, 1920—1926). Т. 16. С. 73. Тот факт, что через год после начала споров Ленин не представлял себе, сколько офицеров служит в Красной армии, показывает, что, погрузившись в дела политики и экономики, он лишь поверхностно интересовался делами военными. Под свежим впечатлением от рассказанного Троцким он так говорил Горькому, стараясь переманить того на сторону большевиков: «А вот указали бы другого человека, который способен в год организовать почти образцовую армию, да еще завоевать уважение военных специалистов. У нас такой человек есть. У нас все есть. И — чудеса будут». Горький написал это после смерти Ленина, когда уже полным ходом шла кампания против Троцкого. В более позднем издании, опубликованном после высылки Троцкого, Горький отретушировал хвалебные слова Ленина таким образом, что только подтвердил подлинность первого варианта. Панегирик Троцкому опущен в дальнейших изданиях ленинских работ.

Ободренный ленинской поддержкой, Троцкий уверенно ждал дебатов. Противники Троцкого собрали своих сторонников в армии и привели на съезд всех, кому удалось пройти выборы. Однако перед открытием съезда Колчак начал новое полномасштабное наступление. Восточный фронт снова оказался под угрозой. Было бы нелепо, если бы в такой момент глава Военного комиссариата терял