Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

время, отстаивая свою позицию в долгих спорах, и если бы целый отряд комиссаров оставил передовую линию, чтобы присутствовать на съезде. Поэтому ЦК постановил, что Троцкий должен немедленно отправляться на Восточный фронт, а армейские делегаты — вернуться на места. Оппозиция возражала, утверждая, что Троцкий пользуется чрезвычайными обстоятельствами, чтобы заставить замолчать своих противников и уклониться от вопросов по поводу проводимой им линии. Тогда ЦК передумал и разрешил армейским делегатам остаться в Москве. Но сам Троцкий и его противники из военных немедленно уехали на фронт. Вместо себя он оставил тезисы, где объяснял основные аспекты своей политики, и на съезде от его имени с тезисами выступал Сокольников.

Основная дискуссия по военным вопросам разыгралась на секретных заседаниях военной секции съезда. Протоколы этих заседаний недоступны для публики, но примерный ход обсуждения и его итоги ясны из документов Политбюро и переписки между Троцким, Зиновьевым и Сталиным. Левые коммунисты и Ворошилов подвергли Троцкого суровой критике, пустив в ход даже старое обвинение в том, что он расстреливает комиссаров. Ленин решительно выступил в защиту Троцкого и ушел заниматься другими делами. После этого дебаты вели Зиновьев и Сталин. Вмешательство Ленина предрешило разгром оппозиции. Зиновьев и Сталин старались произвести впечатление, будто они придерживаются одинаковых с Лениным взглядов, но поддержали курс Троцкого с неохотой и сделали несколько мелких уступок оппозиции, которых как раз хватило для того, чтобы подпортить Троцкому победу. Оппозиция набрала около трети голосов; возможно, что уступки уменьшили ее силу, как позднее Зиновьев доложил на Политбюро. На общем голосовании съезд полностью одобрил действия Троцкого и согласился с его тезисами. Но это одобрение ограничивала секретная инструкция, распространенная военной секцией, которая требовала, чтобы Троцкий больше прислушивался к мнению коммунистов в армии, регулярно проводил ежемесячные совещания с комиссарами и тому подобное. Таким образом, широкая общественность узнала, что партия полностью поддержала политику Троцкого, а его высокопоставленные противники удовлетворились тем, что не все обвинения против него были безоговорочно сняты. Клеветникам, обвинявшим Троцкого во враждебном отношении к коммунистам в армии, удалось-таки запятнать его репутацию³³⁶.

Сначала Троцкий узнал, что съезд полностью одобрил его курс, из подписанной Сталиным телеграммы, которая дошла до фронта 22 или 23 марта. Вскоре после этого он получил сообщение из ЦК, написанное Зиновьевым, которое информировало его о сделанных оппозиции уступках и убеждало отнестись к этому как к предупреждению. Троцкий не прислушался к предупреждению. Он письменно ответил, что не может каждый месяц отзывать комиссаров с фронта, чтобы устраивать с ними совещания. Так или иначе, «предупреждение» было продиктовано «мелкотравчатым», «мужицким», «глуповатым глумлением» над военным специалистом, которое сквозило во всех нападках Ворошилова. Троцкий упрекал себя за то, что слишком мягко относился к Ворошилову, ибо любое недовольство в армии есть вооруженное недовольство. Даже в невоенной большевистской организации, писал он, пределы допустимых разногласий сужаются с того момента, когда партия переходит от обсуждений к действиям. Еще более узкими они должны быть в армии, и он вынужден добиваться формальной дисциплины. Затем он с большой сердечностью рассказал о некоторых конфликтах с командирами и комиссарами, которых ему пришлось арестовать и наказать за нарушения дисциплины, но он надеялся, что они поймут необходимость наказания и не будут держать на него зла И наконец, он потребовал официального расследования по обвинениям в расстреле комиссаров³³⁷. Он предположил, что Ленин и Зиновьев не имеют полного представления о чудовищной обстановке на фронте. Точка зрения военной оппозиции происходит от усталости и нервного напряжения, и он опасается, что партийное руководство тоже может поддаться этому настроению.

На время вопрос был закрыт. После разгрома на съезде левые коммунисты не могли повторить обвинений. Они все еще кипели негодованием, но дальнейшие переломы Гражданской войны исчерпывающе доказали необходимость дисциплины, централизации и опытного военного руководства. Однако оппозиция в партийной верхушке во главе со Сталиным и Зиновьевым не утратила своей силы — она просто перешла с ранее обсуждавшихся вопросов к стратегическим и оперативным планам.

Стратегию Гражданской войны определял тот факт, что Красная армия вела сражения на фронтах протяженностью более 8 тысяч километров. Даже многочисленная, хорошо оснащенная и отлично вымуштрованная армия не способна удерживать все фронты одновременно. Война состояла из периодических белогвардейских вторжений в глубь страны то в одном, то в другом месте границы и соответствующих контрударов Красной армии, проникающих даже еще глубже на вражескую территорию. После разгрома Чехословацкого корпуса кульминационными пунктами Гражданской войны в 1919 году стали три главные кампании: весеннее наступление Колчака из сибирских опорных пунктов на Волгу и Москву; летнее наступление Деникина с юга, также нацеленное на Москву; и осенняя попытка Юденича взять Петроград. Если бы все три удара одновременно сосредоточились на центрах советской власти, то контрреволюция могла бы победить. Но белогвардейцы действовали на «внешних линиях», и друг от друга их отделяли тысячи километров. Все белые армии создавались независимо друг от друга, с разной скоростью, и каждый главнокомандующий стремился завоевать лавры единоличного победителя. Красная армия, напротив, использовала в своих интересах «внутренние линии», перебрасывая войска с одного фронта на другой, дабы обеспечить превосходство сил на конкретном участке фронта. В конце концов планировал все операции и контролировал все ресурсы единый центр. Однако определение стратегических приоритетов, разумеется, не обходилось без трений и разногласий, тем более что в большинстве случаев требовалось сделать выбор между политическими и стратегическими альтернативами.

В марте—апреле войска Колчака широким фронтом начали наступление на Волгу, и Москва снова оказалась в опасности, с трудом предотвращенной предыдущим летом. Красная армия на востоке была обескровлена: командование перебросило ее лучшие части на юг против Деникина. Троцкий провел на Восточном фронте два месяца, в течение которых укреплял отступавшую армию и готовил контрудар. На сей раз он мог увереннее смотреть в будущее, чем во время боев с белочехами. У него под ружьем стояло уже более полумиллиона человек, и еще до конца текущей кампании вооруженные силы выросли до полутора миллионов человек, так как было призвано 50 процентов членов профсоюзов. В конце апреля командующий Восточным фронтом С. Каменев, бывший полковник царского Генштаба, выполнил смелый обходной маневр на южном фланге Колчака и ударил по его растянутому строю. Вскоре белые начали в беспорядке отступать к Уралу.

На этом этапе между главнокомандующим Вацетисом и командующим фронтом Каменевым возникли разногласия. Каменеву не терпелось воспользоваться плодами своей победы, чтобы преследовать Колчака в глубь Сибири. Он был уверен, что сможет нанести Колчаку окончательное поражение, несмотря на то что у него осталась только половина войск: другую отправили на укрепление