Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

Национальная экономика продолжала распадаться. Все более настоятельной становилась необходимость радикальных мер. Поскольку партия не пожелала смягчить суровости военного коммунизма, их пришлось усугубить. Троцкий согласился взвалить позор и бремя этой задачи на свои плечи. Политбюро неотступно требовало, чтобы он взял на себя разрушенную транспортную систему, и обещало полностью поддерживать его, какой бы суровый образ действий он ни избрал Троцкий говорил, что не разбирается в этом вопросе, но согласился временно заняться транспортом вдобавок к военным делам. С возросшей уверенностью он вернулся к теме милитаризации труда. Выступая на съезде, он сказал, что она необходима для сплочения и развития национальных ресурсов по единому хозяйственному плану. До введения плановой экономики было еще далеко, но партия и страна не должны рассчитывать, что будут двигаться к ней осторожными, выверенными шагами. В прошлом Россия всегда двигалась вперед яростными скачками и рывками, так будет и дальше. Конечно, принуждение к труду немыслимо при развитом социализме, но оно «достигнет наивысшей степени во время перехода от капитализма к социализму». Он убеждал съезд одобрить дисциплинарные меры, «суровость которых должна соответствовать трагическому характеру нашего хозяйственного положения»: с «трудовыми дезертирами» следует бороться путем «создания из дезертиров штрафных рабочих команд и, наконец, заключения их в концентрационный лагерь»³⁹³. Он также агитировал за систему поощрительной оплаты для хороших работников и «социалистическое соревнование» и говорил о том, что нужно усвоить прогрессивную суть «тейлоризма» — американской концепции научного управления и организации труда, которую исказил капитализм и по праву ненавидят рабочие, но которой социализм может и должен найти рациональное применение. Для того времени это были поразительные идеи. На съезде меньшинство осудило их и возмущенно отвергло дисциплинарную тенденцию в политике Троцкого. Это меньшинство состояло из «либертарианцев», «ультралевых», «демократических централистов» во главе с Осинским, Сапроновым и Преображенским — теми людьми, с которыми Троцкий однажды объединится против Сталина. Сейчас же он был их главным противником, и ему удалось склонить съезд в свою сторону.

Вскоре после этого он снова представил свой курс на съезде профсоюзов. Он потребовал, чтобы профсоюзы дисциплинировали рабочих и научили их ставить интересы производства выше собственных потребностей и нужд. Центральный совет профсоюзов уже разделился на две группировки: одна поддерживала «производственную» позицию Троцкого, другая во главе с Томским считала, что профсоюзы не могут не защищать «потребительские» требования рабочих. Троцкий утверждал, что рабочие должны сначала произвести ресурсы для удовлетворения своих потребностей. Рабочие должны помнить, что работают на пролетарское государство, а не на богачей. В большевистских профсоюзах знали по опыту, что такие призывы не доходят до голодного человека. Но раз партия поддержала курс Троцкого, они не могли открыто ему противостоять. Рупором недовольства на съезде стали меньшевики. Они критиковали трудовые армии. Они отказывали правительству в праве мобилизовать рабочих и лишить их права свободно отстаивать собственные интересы. Они утверждали, что принудительный труд малопроизводителен. «Чем же ваш социализм, — восклицает Абрамович, — отличается от египетского рабства? Приблизительно таким же путем фараоны строили пирамиды, принуждая массы к труду»³⁹⁴. Этот афоризм, придуманный Абрамовичем, Троцкий много лет спустя повторит Сталину. Позиция меньшевиков имела прочные основания, и то, что их достижения в революции были скудны, даже одиозны, не могло умалить логику их доводов. Сам Троцкий не мог в глубине души возразить на их утверждение о том, что потери в промышленной рабочей силе не прекратятся, пока крестьянам не разрешат свободно продавать урожай³⁹⁵.

Его ответ на критику был, по сути, блестящей софистикой. Историку он интересен тем, что это была, возможно, единственная честная попытка, известная современности, логически оправдать принудительный труд — настоящие надсмотрщики и погонялы не утруждают себя придумыванием оправданий. Суть рассуждений Троцкого заключалась в том, что при любом общественном строе «человек должен работать, чтобы не умереть», что труд, таким образом, всегда имеет принудительный характер и коммунисты должны подходить к этому вопросу без лицемерия, так как они впервые пытаются организовать труд ради общественного блага. Косвенно он стал отрицать значение различий в форме и характере принудительного труда, проявляющихся в разных социальных системах. Человек трудится как раб, крепостной, свободный ремесленник, независимый крестьянин и свободный наемный рабочий. Естественное принуждение труда усугубляется или смягчается общественными отношениями. Чтобы облегчить его, человек боролся против рабства, крепостничества и капитализма. Русская революция обещала радикально облегчить его посредством рациональной организации хозяйства. Революция не виновата в том, что, унаследовав нищету и разрушения после нескольких лет войны и блокады, она не смогла выполнить обещание. Но большевики не должны были совсем отказываться от него. И казалось, что Троцкий именно это и делает, когда говорит профсоюзам, что принуждение, регламентация и милитаризация труда не просто чрезвычайные меры и что государство рабочих имеет право по своему усмотрению принуждать любого гражданина к выполнению любой работы в любом месте.

«Мы же противопоставляем этому труд общественно-нормированный на основе хозяйственного плана, обязательного для всего народа, то есть принудительного для каждого работника страны. Без этого нельзя и думать о переходе к социализму... Верно ли, что принудительный труд всегда непроизводителен?., это самый жалкий либеральный предрассудок; и крепостной труд был производителен... Принудительный крепостной труд вырос не из злой воли феодалов. Это было прогрессивное явление [для своего времени]»³⁹⁶.

В порыве своего стремления оправдать предлагаемые меры, он, прирожденный бунтарь, пропагандист «перманентной революции», очень близко подошел к тому, чтобы выступить апологетом старых систем принуждения и эксплуатации.

На время польская война притупила остроту этого спора. Внешняя опасность снова заставила народ безропотно согласиться с курсом, который раньше вызывал у него сильнейшее негодование. В разгар войны Троцкий, окруженный командой технических специалистов, решительно попытался запустить движение на железных дорогах. К тому времени в стране практически не осталось паровозов. Инженеры предрекали, что у России имеется всего лишь несколько месяцев до того дня, когда в ней не останется ни одной действующей железной дороги. Троцкий перевел железнодорожников и персонал ремонтных цехов на военное положение и организовал систематическое и быстрое восстановление подвижного состава. Он посещал мастерские, где говорил рабочим, что страна кровью расплачивается за их бездействие: транспортный паралич подтолкнул Польшу к нападению на Россию. «Положение рабочего тяжко во всех отношениях... тяжко, как никогда. Я бы обманывал вас, если бы сказал, что завтра ваше положение станет лучше. Нет, нам предстоят месяцы тяжкой борьбы, пока мы поднимем нашу страну из страшной нищеты и полного ослабления, пока перестанем взвешивать на аптекарских весах хлебный паек, пока вся страна сможет быть сыта»³⁹⁷. Когда профсоюз железнодорожников