Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

стал систематически применять военные термины, символы и метафоры к мирным хозяйственным делам и таким образом дал русскому языку свежий и яркий стиль, который впоследствии окостенел, обюрократился и распространился на другие языки.) Взгляды на экономическую эффективность рабочих армий разделились — во всяком случае, в то время их эффективность не могла быть ниже, чем у гражданских лиц. Большевики расхваливали трудовые армии, особенно после того, как Троцкий изо всех сил постарался успокоить профсоюзы и призвал трудовые армии к дружескому сотрудничеству с рабочими организациями.

Он вкладывал в работу весь свой духовный пыл и театральный подъем, которые, однако, заставили его преувеличивать значение собственных действий и придали ложный блеск тому, что в лучшем случае было плачевными уловками. Вот, например, как он писал в одном из своих «Приказов-памяток по трудовым армиям»:

«Неутомимая энергия в работе, — как в походе, как в бою... Командиры и комиссары отвечают за свои части в работе, как и в бою... Коммунистические ячейки должны быть образцом выдержки и настойчивости в работе... Дезертир в труде так же презренен и бесчестен, как и дезертир в бою. Обоим суровая кара... Работу начинайте и оканчивайте, где возможно, под звуки социалистических гимнов и песен, ибо ваша работа — не рабский труд, а высокое служение социалистическому отечеству»³⁹⁰.

8 февраля он со своим штабом уехал на Урал впервые инспектировать трудовую армию. Прямо в поезде они выпускали газету «В пути», и в ней он так обратился к своему штабу:

«Старая организация труда на капиталистических основах разрушена безвозвратно и навсегда. Новая социалистическая организация только складывается. Мы все должны стать сознательными, самоотверженными строителями социалистического хозяйства. Только на этом пути возможны выход и спасение, тепло и довольство. Начинать нужно с фундамента... Наш поезд направляется на Северный Урал, чтобы все свои силы посвятить там делу организации труда, в котором рука об руку примут участие уральские рабочие, уральские крестьяне и красноармейцы... За хлебом для голодных! За топливом для холодных! — таков лозунг нашего поезда на этот раз»³⁹¹.

Едва он успел написать эти слова, как посреди ночи почувствовал сильнейший толчок. Поезд сошел с рельсов из-за снежного бурана. Всю ночь и весь следующий день поезд лежал в сугробах почти на виду у служащих крохотной станции. Ни единая душа не вышла поинтересоваться, что случилось. Начальники станций перестали сигналить проходящим поездам, даже поезд председателя Высшего военного совета прошел мимо незамеченным. Несмотря на угрозу военного трибунала, никто не захотел связываться с расчисткой дороги от снежных завалов. Этот случай неожиданно открыл Троцкому, какая пустота образовалась вокруг политики и планов правительства. Народ погрузился в глубочайшую апатию. Троцкий разбушевался, провел расследование на месте и приказал отправить виновного под трибунал. Но он не мог не понимать, что одни только репрессивные меры не могут стряхнуть с народа окостенелую бесчувственность. Его тревога стала еще мрачнее во время поездки по уральским деревням и селам. Он остро осознал, что энергия и жизнеспособность страны истощились в самом ее источнике — в крестьянских хозяйствах.

Тогда он стал искать выход вне военного коммунизма. Он вернулся в Москву, придя к заключению, что крестьянству нужно вернуть экономическую свободу. Ясными и точными словами он очертил реформу, которая одна могла вывести страну из тупика. Нужно перестать отнимать урожай у крестьянина. Его нужно поощрять, чтобы он выращивал и продавал излишки и зарабатывал на них. Правительство и партия не осознавали масштаба катастрофы, потому что последняя принудительная реквизиция дала больший результат, чем предыдущая. Это, как он говорил, произошло только за счет значительного расширения территории, где действовали продотряды, после отступления Белой гвардии. «Продовольственные ресурсы грозят иссякнуть, против чего не может помочь никакое усовершенствование реквизиционного аппарата». Это угрожает окончательно подорвать хозяйственную жизнь страны и привести к окончательному хозяйственно-политическому упадку³⁹².

Для ЦК его доводы прозвучали неубедительно. Ленин был не готов прекратить продразверстку. Предложенная Троцким реформа казалась ему прыжком в неизвестность. Правительство, утверждал он, уже слишком поспешило, подготавливая переход на мирные рельсы: Троцкий сам недавно предупреждал ЦК о том, что Польша готовится к нападению. Казалось, что безопаснее придерживаться установленного курса, чем трогать армейские продовольственные запасы, которые, в конце концов, обеспечиваются с помощью реквизиций. Но и это было не все. Ленин и ЦК еще не изжили иллюзий военного коммунизма. Они надеялись, что эта система, сослужив большую службу во время войны, в условиях мира окажется еще эффективнее. Троцкий предлагал снова бросить экономику в предательские волны свободного рынка. Этого же требовали меньшевики. Разве Троцкий с ними заодно? — спросили его. Троцкому сказали, что партия приблизилась к организованной и управляемой экономике и не позволит тащить ее назад.

ЦК отверг предложения Троцкого. Только через год с лишним, после прискорбной демонстрации окончательного провала политики военного коммунизма, Ленин воспользовался все теми же предложениями и осуществил их на практике под названием новая экономическая политика (нэп). Начиная с того времени и до сих пор нэп считается озарением ленинского гения, редким подвигом бесстрашия, гибкой государственной мудрости и политической прозорливости. В свете действительных фактов кажется, что подвиг, мягко говоря, перехвален, и, когда позднее Троцкий упрекал Ленина и ЦК за то, что они начали важнейшие изменения в экономической политике с опозданием на несколько лет, критика была в определенной мере заслужена. Также на этом примере видно, насколько далеко от правды сталинистское сопоставление Ленина как друга крестьян и Троцкого как врага: ленинская репутация мужицкого благодетеля главным образом основывается на нэпе.

Иоффе, которого мы знаем как близкого друга Троцкого, отмечал в письме, написанном перед самоубийством в 1927 году, что главная слабость Троцкого была в том, что он не упорствовал в своей мудрости, особенно когда быть мудрым означало быть одиноким. Можно добавить, что в данном случае Троцкий, упрекаемый за мудрость, вернулся к общепринятой глупости и упорствовал в ней с таким пылом, что даже глупцы находили это слишком глупым. После того как ЦК отверг его предложения, Троцкий от них отказался. Он не возвращался к ним и даже словом не намекнул о них на IX съезде партии, который состоялся месяцем позже, в конце марта 1920 года. Наоборот, он казался главным деятелем экономической политики государства и излагал генеральный план следующей фазы военного коммунизма. Убедился ли он в нецелесообразности предложенной им ревизии экономического курса? Считал ли неразумным защищать реформу, которой требовали меньшевики? Опасался ли, что партия в целом не воспримет его идеи? Вероятно, все эти соображения сыграли свою роль, чтобы заставить его действовать так,