Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

большевиков. Когда в конце 1919 года большевики вернули себе эти области, оказалось, что донецкие угольные шахты затоплены, промышленные предприятия разрушены. Лишенные топлива и сырья, индустриальные центры на остальной части страны были парализованы. Даже в конце 1920 года шахты давали меньше одной десятой доли от довоенного уровня, а производство железа и стали уменьшилось более чем в двадцать раз. Производство потребительских товаров составляло около четверти от обычного. Катастрофическое положение усугублялось разрушением транспортной системы. По всей стране были взорваны железнодорожные пути и мосты. С 1914 года подвижной состав не возобновлялся, ремонтировали его лишь изредка. Транспортная сеть неуклонно сокращалась. (Кстати сказать, это было одной из причин поражения Красной армии в Польше. Советская республика призвала в армию 5 миллионов человек, но из них менее 300 тысяч фактически участвовали в последних этапах польской кампании. Чем дальше двигались армии вперед, тем более затруднительной становилась железнодорожная доставка подкреплений и снабжения.) Крестьянские хозяйства тоже пришли в упадок. Шесть лет крестьяне не могли обновлять сельскохозяйственные орудия. То отступающие, то наступающие армии вытаптывали поля и реквизировали лошадей. Однако, несмотря на это, сельское хозяйство оказалось более жизнеспособным, чем промышленность. Мужики пахали землю деревянными сохами, которые могли соорудить и починить своими руками.

Советская власть постаралась установить над скудными ресурсами строжайший контроль, и так из этих стараний вырос военный коммунизм. Большевики национализировали всю промышленность. Запретили частную „торговлю. Отправляли в деревни отряды рабочих, чтобы реквизировать продовольствие для армии и горожан. Правительство было не способно собирать обычные налоги, для этого оно не владело соответствующим механизмом. Чтобы покрыть правительственные расходы, печатные станки днем и ночью штамповали денежные знаки. Деньги настолько обесценились, что люди расплачивались натурой. Основным средством обмена стали продукты голодного рациона. Рабочие также получали заработную плату в виде продукции — одежды или пары ботинок, которые они обычно меняли на еду.

Эти отчаянные ухищрения, старания кое-как перебиться показались партии неожиданно быстрым осуществлением ее же программы. Если бы не Гражданская война, национализация промышленности проводилась бы медленнее и осторожнее, но так или иначе она была одной из главных целей революции. Реквизиция продовольствия, запрещение частной торговли, натуральный обмен, обесценивание денег, стремление правительства контролировать хозяйственные ресурсы страны — внешне все это походило на отмену рыночной экономики, которая являлась рассадником капитализма. Полностью развитая марксистская экономика, трактуемая в учебниках по марксизму, представляет собой натуральную экономику, в которой плановое общественное производство и распределение должно сменить рыночное производство и распространение посредством денежного обмена. Поэтому большевики были склонны видеть в военной экономике 1919—1920 годов основные признаки развитого коммунизма. В этом их поддерживал суровый эгалитаризм, который пропагандировала и применяла партия, придававший военному коммунизму романтико-героический ореол.

В действительности военный коммунизм был трагическим искажением марксистских представлений о будущем обществе. В основе будущего общества должны лежать высокоразвитые и высокоорганизованные производственные ресурсы и переизбыток товаров и услуг. Оно должно создавать и развивать общественные блага, которые капитализм производил в лучшем случае неравномерно и не имел возможности рационально контролировать, распределять и стимулировать. Коммунизм должен был отменить экономическое неравенство раз и навсегда, подняв общий уровень жизни. Военный коммунизм, напротив, был последствием социального распада, разрушения и дезорганизации производственных ресурсов, беспрецедентного дефицита товаров и услуг. Военный коммунизм действительно попытался отменить неравенство, но это оказалось возможным только при снижении уровня жизни и всеобщей бедности.

Такая система не могла долго работать. Реквизиции продовольствия и запрещение частной торговли на время помогли правительству преодолеть самый страшный кризис. Но в конечном итоге эта политика усугубила и ускорила упадок и развал экономики. Крестьяне начали обрабатывать ровно столько земли, сколько было нужно, чтобы прокормить семью. Они не желали производить те излишки, которые выискивали продотряды. Когда крестьянин отказывается кормить город, распадаются самые основы городской цивилизации. Российские города обезлюдели. Рабочие уезжали в деревни, чтобы хоть как-то прокормиться. Те, кто оставался, падали в обморок у заводских станков, работали неэффективно и часто крали продукцию, чтобы обменять ее на еду. Старый, обычный рынок действительно был отменен. Но его побочный отпрыск — черный рынок — разорял страну, мстительно извращая и разлагая человеческие отношения. Это могло продолжаться еще год или чуть больше, но в конце концов неизбежно следовал крах власти и разложение общества.

Таково было положение дел в конце 1919 года. Чтобы преодолеть кризис, нужно было выбрать одну из двух программ действий. Правительство могло прекратить реквизицию продовольствия у крестьян и ввести сельскохозяйственный налог натурой или деньгами. После уплаты налогов крестьянину можно было разрешить распоряжаться урожаем по своему усмотрению: употребить его, продать или обменять. Это заставило бы его выращивать излишки для городских потребителей. Если восстановится приток продовольствия из деревни в город, то можно ожидать оживления активности государственных предприятий. Логика подсказывала, что это было бы единственным реальным решением проблемы. Но такого рода реформа подразумевала возрождение частной торговли, что подрывало все здание военного коммунизма, возведением которого так гордились большевики.

Альтернатива состояла в том, чтобы искать выход в том же порочном круге военного коммунизма. Если продолжать реквизицию продовольствия и запрещать торговлю, то власти придется усилить давление на крестьян, сначала чтобы заставить их выращивать излишки, затем чтобы их отбирать. Также она могла предложить земледельцам особое вознаграждение — одежду, обувь, сельскохозяйственные орудия. Однако это можно было сделать только после того, как голодающие рабочие починят и пустят в действие разрушенные и обветшалые заводы и начнут производить нужные крестьянам товары. Поэтому правительство было вынуждено добиваться увеличения промышленного производства. Не имея возможности дать рабочим стимулов к труду, власти пришлось применить к ним силу, как и к крестьянам. Утопический характер военного коммунизма со всей очевидностью проявился в том, что он продолжал игнорировать реальное состояние дел, пока не загнал себя в безвыходное положение, в котором мог существовать только за счет постоянного применения все больших доз насилия.

Сначала программные установки Троцкого не выходили за рамки общепринятого курса. Он был озабочен поиском средств, которые бы вновь собрали и вернули в промышленность разбежавшийся рабочий класс. Одни рабочие сбежали в деревню, другие в поисках пропитания оставляли квалифицированный труд ради неквалифицированного, были также и деклассированные элементы, с головой ушедшие в черный рынок и потерянные для промышленности. Как их всех вернуть в нормальную обстановку и вновь интегрировать в производственный аппарат страны? Поскольку их нельзя привлечь обещанием лучшей жизни, заключал Троцкий, то нужно вербовать их на заводы так же, как солдат в армию. Так эмпирическим путем Троцкий пришел к идее милитаризации труда. Революция громко провозгласила обязанность каждого гражданина трудиться и заявила: кто не работает, тот не ест. Пришла