Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной

и Америки, собственные деньги, о размерах которых даже наши специалисты говорят с некоторым недоумением. Вы можете заниматься международными проектами, внешней торговлей, финансами. У вас для этого есть и возможности, и способности. Но сегодня на заседании Совнаркома вы снова заговорили о заводах, технологиях и новых дорогах. И мне хотелось бы понять, что именно вы задумали.

Сталин замолчал, предоставляя собеседнику возможность ответить.

Алексей некоторое время рассматривал лежавшую на столе карту.

— Если коротко, Иосиф Виссарионович, я хочу, чтобы Советский Союз стал самой удобной для жизни страной в мире. Не только самой сильной в военном отношении или самой богатой природными ресурсами, а именно удобной для обычного человека. Чтобы здесь было хорошо жить, работать, растить детей, учиться и стареть.

Сталин чуть приподнял брови.

— Хорошее пожелание. Только для подобного результата придётся довольно серьёзно потрудиться.

— Да. И именно поэтому я и говорю о заводах, дорогах и специалистах. Всё остальное без них останется пожеланиями.

— Хорошо. Допустим, я предоставил вам возможность действовать. С чего начнёте?

— С экономики конечно. Причём я не предлагаю ломать существующую систему. Наоборот, хочу развить то, что уже доказало свою работоспособность. Нам необходимы два полноценных хозяйственных уклада, государственный и колхозно-кооперативный.

Сталин медленно положил трубку.

— Объясните.

— Государству должны принадлежать основные средства производства, энергетика, металлургия, крупное машиностроение, транспортная инфраструктура, добывающая промышленность, оборонные предприятия и всё, что прямо определяет экономическую независимость страны. Здесь централизованное планирование необходимо и оправданно. Невозможно построить металлургический комбинат или гидроэлектростанцию, руководствуясь пожеланиями отдельных покупателей. Но существует огромное количество производств, где государственная централизация не просто не нужна, а прямо вредна.

— Например?

— Пищевая промышленность, общепит, и легпром, производство и продажа строительных материалов для населения, всевозможные мастерские, и ремонт. Даже часть приборостроения и точной механики. Сейчас у нас уже работают промысловые артели, но относятся к ним как к чему-то второстепенному, временному. А я предлагаю превратить кооперативный сектор в полноценную часть народного хозяйства, защищённую законом и обеспеченную доступом к кредитам, оборудованию и сырью.

— То есть разрешить частную промышленность?

— Нет. Именно кооперативную. — Алексей отрицательно качнул головой. — Предприятие принадлежит коллективу работающих на нём людей, а не одному хозяину, нанимающему остальных. И кооператив самостоятельно определяет ассортимент, организует производство и распоряжается прибылью после уплаты налогов и выполнения обязательств перед государством. При этом его нельзя просто так закрыть по прихоти районного начальника или отобрать успешное производство потому, что кому-то понадобилось улучшить показатели своего ведомства.

Сталин внимательно посмотрел на генерала.

— А если кооператив начнёт спекулировать сырьём? Или несколько председателей договорятся завышать цены?

— Тогда ими займутся финансовые органы и прокуратура. Кооперация не означает отсутствие законов. Но и государственные предприятия способны приписывать показатели, портить сырьё и выпускать продукцию, которую никто не хочет покупать. Поэтому вопрос не в форме собственности, а в том, насколько правильно организованы контроль и ответственность.

— Вы хотите создать конкуренцию государственным заводам? — Сталин едва заметно усмехнулся.

— Там, где это полезно, да. Если государственная фабрика выпускает плохие ботинки, а кооператив умеет делать хорошие, пусть покупатель выбирает. Государственной фабрике придётся улучшать качество, а не объяснять населению, почему оно обязано носить то, что ей удобно производить. Мы слишком дорого заплатили за победу, чтобы теперь продолжать жить исключительно по принципу военного снабжения.

Сталин покачал головой.

— Не всем нашим наркомам понравится ваше предложение.

— Да, знаю. Потому что придётся перестать командовать каждой сапожной мастерской. Но если мы хотим получить действительно богатую страну, нельзя заставлять Совнарком решать, какого цвета должны быть детские ботинки в Сыктывкаре и сколько пуговиц полагается пришивать к женскому пальто в Ленинграде. У государства есть дела значительно важнее.

— А деньги? — Сталин снова взял трубку. — Если кооперативы начнут зарабатывать больше государственных предприятий, мы получим новую группу богатых людей.

— Получим. И это совершенно нормально, если люди разбогатели благодаря хорошей работе. Но кооперативная собственность не должна превращаться в наследственную частную фабрику. Доля участника, порядок выхода, распределение прибыли, ограничения на использование наёмного труда — всё это придётся прописать законом. Богатство само по себе государству не угрожает. Ему угрожает возможность превращать деньги в неподконтрольную власть. — Сталин кивнул, но возражать не стал, а Алексей продолжил. — Государственная промышленность обеспечит фундамент экономики, крупные инвестиции и стратегические направления, а кооперативы дадут разнообразие товаров, качество, инициативу и миллионы рабочих мест. Они будут конкурировать друг с другом, учиться, объединяться, создавать новые производства. И самое главное, человек получит возможность применить собственные способности, не ожидая десять лет разрешения из министерства.

— Допустим, — медленно произнёс Сталин. — Но вы как-то говорили ещё о дорогах. Причём настолько дорогих, что даже товарищ Вознесенский, ознакомившись с вашими предварительными расчётами, начал выражаться совершенно непечатно.

Алексей рассмеялся.

— Николай Алексеевич ещё очень сдержанно выразился. Если он увидит окончательную смету, боюсь, придётся вызывать милиционера, так как он точно полезет драться.

— Но видимо вы считаете подобные расходы необходимыми? — Уточнил Сталин.

— Абсолютно. Потому что мы живём в стране, занимающей одну шестую часть суши, но по-настоящему связаной дорогами лишь на сравнительно небольшой территории. У нас могут построить великолепный завод, а потом выясняется, что оборудование к нему можно доставить только по железной дороге, которой ещё нет, или по реке, которая судоходна четыре месяца в году. Мы расходуем огромные средства на освоение месторождений, а потом годами вывозим добытое сырьё какими-то кривыми и окольными тропами. И самое страшное, что миллионы наших людей практически отрезаны от современной цивилизации.

— Вы предлагаете проложить шоссе через всю Сибирь?

— Не одно, товарищ Сталин, а целую систему дорог. Но строить их привычными методами нельзя. Мы должны создать особую промышленную отрасль, занимающуюся дорожным строительством. Не просто управление при наркомате, а множество специализированных предприятий, выпускающих дорожные машины, мостовые конструкции, трубы, сборные элементы, оборудование для добычи и переработки камня. Чтобы дорогу строили не толпы людей с лопатами, а механизированные колонны.

Сталин взглянул на карту.

— И куда вы собираетесь направить эти колонны?

— Сначала в районы, где они дадут наибольшую хозяйственную отдачу. Между промышленными центрами, крупными городами, сельскохозяйственными районами. Потом постепенно расширять сеть на восток и на север. Причём Крайний Север должен стать отдельной программой. Там совершенно другие грунты, вечная мерзлота, и привычные способы строительства порой просто уничтожают дорогу через несколько лет. Понадобятся исследования, специальные конструкции, мосты, насыпи, учёт теплового режима грунта. А кое-где вместо постоянной автомобильной дороги выгоднее использовать сезонные зимники, речной транспорт или авиацию.

— Вот именно. Авиацию, — Сталин указал трубкой на северную часть карты. — Если можно летать, зачем тянуть туда дороги за огромные деньги?

— Потому что самолёт доставит людей, почту, лекарства и дорогой срочный груз, но не