Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной
— Вы понимаете, сколько потребуется машин, топлива и металла?
— Прекрасно. Поэтому я и предлагаю не просто выделить деньги на дороги, а поставить их строительство на промышленную основу. Первые годы будут самыми дорогими. Понадобится выпускать десятки тысяч строительных машин, организовывать подготовку механизаторов, инженеров, специалистов по грунтам и мостам. Но после создания этой системы стоимость каждого следующего километра начнёт снижаться. А главное, построенная дорога будет работать десятилетиями, позволяя развивать территорию, которая прежде оставалась практически недоступной.
— А реактивные самолёты? — спросил Сталин. — Вы сегодня и о них упомянули.
— Это следующая часть той же программы. Нам необходимо начинать разработку реактивных пассажирских машин. Не переоборудованных бомбардировщиков, а самолётов, изначально предназначенных для перевозки людей.
Сталин некоторое время молчал. В военной авиации реактивная техника уже перестала быть фантастикой, однако перевести её в гражданскую сферу означало затеять ещё одно дорогостоящее предприятие с весьма неопределёнными сроками окупаемости.
— Реактивные двигатели пока расходуют слишком много топлива, — заметил он. — И ресурс у них невелик.
— Совершенно верно. Поэтому я не предлагаю завтра отправлять пассажиров на опытных истребителях. Нужно создавать двигатели с большим ресурсом и меньшим расходом топлива, испытывать герметичные кабины, проверять металл на усталость от многократных перепадов давления. Отдельно разрабатывать аэродромное оборудование, системы управления воздушным движением, средства связи. Первые гражданские реактивные машины могут оказаться экономически невыгодными, но без них мы никогда не получим следующие поколения самолётов.
— Зачем нам такая спешка?
— Потому что расстояния у нас совершенно другие. Из Москвы во Владивосток поезд идёт двенадцать суток. Почти полмесяца А человек должен иметь возможность утром вылететь из столицы и в тот же день оказаться за несколько тысяч километров от неё. Врач, инженер, учёный, руководитель производства, обычная семья, едущая к родственникам. Сейчас такие поездки отнимают огромную часть человеческой жизни. А время, товарищ Сталин, единственный ресурс, который мы совершенно не умеем восполнять.
— Значит, хотите пересадить весь Советский Союз на самолёты? — усмехнулся Сталин.
— Со временем значительную часть пассажиров дальнего следования. Но сначала понадобится создать обычную, надёжную и достаточно дешёвую гражданскую авиацию, а реактивные машины вводить на самых протяжённых маршрутах. Для небольших городов и северных посёлков нужны другие самолёты, рассчитанные на короткие полосы и суровые условия. Нельзя одним типом машины решить все задачи. Я хочу, чтобы через двадцать лет поездка из Москвы в Хабаровск перестала восприниматься как экспедиция.
[1] Виги — исторически сложившееся название либеральной партии Британского парламента.
Глава 7
По результатам проверки т. Штурмина А. И, и его поездки в Великобританию, приказываю:
— Присвоить т. Штурмину А. И. категорию доверия А-0 с внесением в структуру «Особый список».
— Обеспечить безопасность в соответствии с «Правилами списка»
— Внести т. Штурмина А. И. в список получателей «Информационного бюллетеня 'Особый список»
— Ознакомить т. Штурмина А. И, с Правилами Списка, и мерами соблюдения секретности.
— Провести углублённую проверку окружения т. Штурмина А. И. с целью выявления лиц, являющихся осведомителями, агентами и исполнителями иных властных групп и иностранных разведок, а всех выявленных лиц заменить на проверенных товарищей…
Подписано Секретарь ЦК, председатель ГКО Сталин.
Сталин откинулся в кресле и некоторое время молча курил.
Он слушал молодого генерала уже почти час, и постепенно его первоначальный план разговора терял смысл.
Сталин считал себя достаточно опытным человеком, чтобы разбираться в людях и Штурмин представлялся ему сравнительно понятным. Талантливый, чрезвычайно деятельный, лишённый обычного карьерного честолюбия, но обладающий редкой способностью быстро принимать осознанные решения и нести за них ответственность. Даже невероятная история с английским титулом не изменила этой оценки, хотя открывала перед Штурминым совершенно новые возможности.
Он, и вполне закономерно, ожидал, что Алексей окончательно сосредоточится на международных проектах. Ротшильды, Морганы, личное знакомство с британским королём, десятки миллионов долларов на счетах, участие в огромных торговых операциях — всё это создавало естественный путь к влиянию, какого в советском государстве не имел почти никто. Штурмин мог стать незаменимым посредником между Москвой и крупнейшими финансовыми домами мира, и Сталин уже прикидывал, каким образом использовать это положение в интересах страны.
Но молодой генерал рассуждал вовсе не о международной политике. Его занимали дороги в Сибири, качество товаров, подготовка инженеров, стоимость перевозок и возможность за несколько часов добраться из Москвы на Дальний Восток.
Причём он говорил обо всём этом без обычного для крупных руководителей стремления подчеркнуть собственную роль. Когда речь заходила о конкретных ведомствах, Штурмин почти всегда называл тех, кому следовало поручить работу, словно заранее отказывался от права лично распоряжаться результатами.
Странный человек, подумал Сталин. Совершенно открытый, а всё равно не поймёшь, что у него в голове.
— Хорошо, товарищ Алексей, — произнёс он наконец. — Допустим, мы построили ваши заводы, дороги и самолёты и расширили кооперативное движение. Но откуда возьмутся люди, способные всем этим управлять? У нас и сейчас остро не хватает хороших директоров, инженеров и председателей исполкомов. А вы предлагаете увеличить число предприятий и хозяйственных связей в несколько раз.
Алексей сразу посерьёзнел.
— Вот мы и подошли к самому главному, товарищ Сталин. Всё, о чём я говорил до сих пор, можно сделать, имея деньги, время и промышленность. Но есть задача значительно сложнее. Нам необходимо создать систему постоянного воспроизводства управленческих, научных и инженерных кадров. Причём отбирать людей не по происхождению, связям или принадлежности к определённой группе, а по их интеллектуальным и нравственным качествам.
Сталин медленно поставил чашку.
— А разве мы сейчас поступаем иначе?
— Да, во время войны мы научились быстро выдвигать способных людей, потому что ошибки немедленно оплачивались кровью. Но в мирное время этот механизм начинает работать иначе. Начальник подбирает себе заместителей из тех, кто ему удобен, а заместитель старается продвинуть своих людей. Кроме того, у них есть дети, родственники и друзья. И постепенно возникают целые группы, для которых государственная служба становится не обязанностью, а собственностью, хотя юридически никакой собственности у них нет.
Сталин внимательно смотрел на собеседника.
— Вы говорите о нашей партийной номенклатуре?
— В том числе, товарищ Сталин. В том числе. Но это относится к любому государственному аппарату, любой армии, любому научному учреждению. Даже к кооперативам, если позволить председателям бесконтрольно распоряжаться должностями. Люди склонны окружать себя родственниками и знакомыми, а затем