Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной

— Сильное заявление, — негромко произнёс Сталин. — И кого же вы предлагаете ставить вместо проверенных партийных работников?

— Лучших из тех, кого сумеем найти и подготовить. — Алекс ей поджал плечами. — Причём не партийных, а именно хозяйственных структур. Хороший директор завода не становится плохим только потому, что не умеет произносить правильные речи или не имеет в кармане партбилета. И прекрасный партийный работник далеко не всегда способен руководить металлургическим комбинатом. Нам нужны профессионалы на своих местах.

— А кто определит, что человек хороший? — Сталин слегка прищурился. — Экзаменационная комиссия? Специальный комитет? И кто будет назначать членов этого комитета?

— Вот поэтому я и говорю о системе, а не о комиссии. Человека нужно оценивать в течение многих лет и по нескольким независимым признакам. Сначала образование и способности, затем результаты практической работы, умение руководить людьми, принимать решения, отвечать за ошибки. При этом необходимо учитывать не только мнение начальника, но и тех, кто работает под руководством кандидата. Если директор постоянно выполняет план ценой разрушенного оборудования, измотанных рабочих и приписок, значит, он плохой директор, даже если его начальство считает иначе.

— А моральные качества? — спросил Сталин. — Вы их каким образом собираетесь измерять?

— Никаким прибором их не измеришь, — признал Алексей. — Но можно установить, как человек обращается с подчинёнными, насколько честно распоряжается государственными средствами, способен ли признать собственную ошибку, не прикрывает ли родственников и друзей, не присваивает ли чужие заслуги. Иногда это важнее профессионального экзамена. Талантливый негодяй во главе большого учреждения способен нанести такой ущерб, какой посредственности и не снился.

Сталин невольно усмехнулся.

— Любопытно. А если умный негодяй сумеет обмануть вашу систему?

— Рано или поздно сумеет. — Согласился Штурмин. — Никакой способ отбора не даст абсолютной гарантии. Поэтому руководители должны оставаться под контролем, а их решения подвергаться проверке. Нужны независимые каналы поступления жалоб, возможность пересмотра кадровых назначений и регулярная оценка результатов. И обязательно несколько путей продвижения. Чтобы талантливому инженеру не приходилось двадцать лет ждать, пока освободится кресло начальника, а молодому учёному — соглашаться с любой глупостью академика, от которого зависит его карьера.

— Вы хотите, чтобы каждого начальника постоянно проверяли?

— Нет. Я хочу, чтобы ни один начальник не мог перекрыть дорогу способному человеку. Мы должны иметь возможность находить таланты по всей стране и обеспечивать им возможность роста. В деревнях, рабочих посёлках, университетах, армии, на заводах. Каждый год будут появляться сотни тысяч молодых людей, из которых кто-то станет выдающимся конструктором, кто-то организатором производства, кто-то прекрасным учителем, а кто-то государственным руководителем. Если мы сумеем их вовремя заметить, обучить и поставить на соответствующую работу, страна будет постоянно получать новые кадры. Если нет — будем десятилетиями переставлять одних и тех же знакомых с должности на должность.

— Это потребует перестройки всей системы образования, — заметил Сталин.

— Совершенно верно. — Алексей кивнул. — Причём начинать придётся со школ. Хорошее образование должно быть доступно везде, а не только в Москве и Ленинграде. Затем специальные школы для особо талантливых, техникумы, университеты, научные центры. Нужно обеспечить возможность учиться людям любого возраста, менять профессию, повышать квалификацию. И обязательно давать талантливым детям возможность развиваться независимо от достатка родителей.

— А дети руководителей? — вдруг спросил Сталин.

— Только на общих основаниях. Если сын наркома талантлив, пусть учится и занимает соответствующее место. Но должность отца не должна давать ему преимущества. И наоборот, сын дворника не должен испытывать затруднений только потому, что у него нет влиятельных родственников. Мы ведь говорим о социалистическом государстве, товарищ Сталин. Значит, именно здесь происхождение не должно определять судьбу человека.

Сталин встал и подошёл к окну. За стеклом лежал ещё не растаявший снег, а в свете фонаря медленно кружились редкие снежинки.

— Вы понимаете, Алексей Иванович, что предлагаете очень серьёзно ограничить влияние людей, на которых сейчас держится управление страной?

— Понимаю. И вовсе не собираюсь отнимать у них власть одним постановлением. Это означало бы просто устроить очередную войну за права номенклатуры. Я предлагаю постепенно создать механизм, при котором хороший руководитель заинтересован в подготовке достойной смены, а плохой не способен годами удерживать место только благодаря покровителям. Причём начинать следует не с высших государственных учреждений, а с промышленности, науки, образования и местного хозяйства. Там результаты работы заметнее, и можно быстрее понять, какие способы отбора действуют лучше.

— А если руководители станут сопротивляться?

— Обязательно станут. — Алексей усмехнулся. — Но мы и не должны требовать от человека восторга по поводу возможности лишиться удобного кресла. Нужно только создать правила, одинаковые для всех, и последовательно их выполнять. Это очень долгая работа. Возможно, самая долгая из всех, которые нам предстоят.

Сталин вернулся к столу.

— И сколько же времени, по-вашему, потребуется?

— На первые результаты — лет десять. — Алексей пожал плечами. — Чтобы система начала воспроизводить сама себя, вероятно, целое поколение. И даже после этого её придётся постоянно совершенствовать. В противном случае появится новая группа людей, которая объявит себя единственным хранителем правильного порядка и начнёт защищать собственные привилегии под прикрытием идеологии.

Сталин не ответил сразу. В словах генерала содержалось нечто, выходившее далеко за рамки обычных предложений по организации народного хозяйства.

— Вы хотите изменить принципы формирования руководства страны, — произнёс он наконец.

— Не совсем. Я лишь хочу обеспечить возможность постоянно получать новых, достаточно умных и порядочных руководителей. — Ответил Штурмин. — Чтобы государство не зависело от того, насколько удачным оказался выбор одного человека или небольшой группы. Чтобы после ухода сильного руководителя не начиналась борьба его наследников за власть и не рушилось всё, что он создал.

— А вы считаете это возможным?

— Не только возможным, но и жизненно необходимым. Иначе всё, что мы построим, окажется временным. Даже великолепно работающую промышленность можно разрушить за несколько лет, если доверить её управление бездарям, ворам и предателям. А если страна научится постоянно выращивать и отбирать хороших руководителей, то она сможет развиваться независимо от смены поколений.

Сталин снова взял трубку, но раскуривать не стал.

— Значит, по-вашему, главное не заводы и не дороги?

— Главное, всегда люди, товарищ Сталин. Завод можно построить за три года, железную дорогу — за пять. Даже самолёт, если очень постараться, можно разработать достаточно быстро. Но хорошего инженера нужно учить лет пятнадцать, а опытного руководителя производства готовить ещё дольше. И самое обидное, что талантливого человека очень легко потерять. Достаточно одного глупого начальника, который не захочет видеть рядом с собой кого-то умнее, и гениальный конструктор, попадает в жернова следователей НКВД с тремя классами образования, где его убивают в буквальном смысле слова.