Омы серийные (Дикая планета) - Стефан Вул

— Почему по ней не стреляли?

— Говорят, эдиль запретил!

— Не понимаю.

— Но если драаги узнали, что Исход удался, то…

— Да помолчи ты! Эдиль знает, что делает. И потом, город уже близко. Там не первый день живут сотни и сотни тысяч омов. Может, это настоящая крепость!

— Говорят…

— Мне сказали…

— Конечно, настоящий рай!

— Куда лучше, чем в Старом порту!

Мало-помалу спустились сумерки, затопили горизонт и сузили мир каждого до нескольких ближайших соседей.

Когда стемнело окончательно, колонна наткнулась на заслон броневездеходов, внезапно возникший из мрака. Лишь тогда омы поняли, что пришли к воротам обетованного города.

Многие были разочарованы. Они надеялись увидеть надёжные стены, огни, приветственные полотнища, башни, ощетинившиеся лучемётами.

Но ничего этого не было. Только ночь, в которой кое-где покачивались одинокие лампы. Только монотонные голоса, устало выкрикивавшие распоряжения:

— Стой! За броневездеходом своего отряда — налево. Налево, я сказал!

— Следующий отряд — прямо!

— Нет, нет, по трое в ряд! Идём, идём!

И оклики:

— Дус!

— Рыжий!

— Ну же, без беспорядка!

— Держитесь за своими машинами!

— Ничего не видно!

— Белянка!

— Не ищите своих ом, найдёте их в городе. Здесь никто никого не потеряет!.. Проходим!

Кто-то сунулся прямо в лицо проводнику:

— Хороша встреча! Я-то думал, нам устроят хоть маленький праздник. Такое ведь надо отметить — последняя колонна переселенцев!

Проводник отстранился от горячего, лихорадочного дыхания.

— Проходите, проходите!

Всё это тонуло в криках, разговорах, вопросах, приказах, в пронзительных голосах ом и детей.

Все так или иначе ворчали, раздражённые тяготами пути. Но каждый чувствовал и другое: его сердце билось в лад с сердцем огромной толпы. Каждый прятал во тьме свою улыбку, рождённую радостью оттого, что рядом другие — толкают локтями, теснят, поддерживают одним своим успокаивающим присутствием.

Опьянённые воинственным грохотом броневездеходов, близостью города, нескончаемым топотом стада, омы чувствовали, как в их сердцах прорастает живучее растение. Его корни сладостно проникали в самые недра их существа: это было ощущение общего счастья, силы и многочисленности, заставлявшее забыть ушибы, разбитые ноги, жажду и пыль.

Властный рёв машины перекрыл гул толпы. Размашисто полосуя темноту светом фар, броневездеход прокладывал себе путь среди омов, а включённый на полную мощность громкоговоритель возвещал:

— Дорогу! Дорогу броневездеходу эдиля!

И все смутно ощутили величие этих слов. Сердца распахнулись навстречу какой-то поэзии могущества. Каждый про себя бросил вызов драагам и их аэросферам. Приказ подхватили сотни, тысячи глоток, превращая его в приветственный клич:

— Дорогу эдилю! Дорогу броневездеходу эдиля! Да здравствует эдиль! Счастья эдилю! Счастья! Дорогу машине!..

Грохот тяжёлой машины сотряс своды, фары осветили стены, сверкавшие кристаллами. И тут все поняли, что уже давно идут под землёй. Ночь обманула омов: они не заметили, как вошли в пещеры.

Голоса больше не уносились ветром над плато. Они звучно отскакивали от стен, описывали круг за кругом, возвращались, сплетались в причудливом звуковом танце. С детским смехом омы принялись дразнить эхо:

— Хо!

«Хо! Хо! Хо, хо, о, о…»

— Ха!

«Ха! Ха, а, а…»

— Да здравствует эдиль!

«Эдиль! Эдиль, диль, иль…»

— Хо! Ха! Эдиль, диль, о, а, ха! Диль, о…

Поднялся настоящий ярмарочный гвалт. Над ним гремели слишком громкие и потому неразборчивые официальные распоряжения.

Вдруг страшный грохот оборвал забаву. Что-то огромное покатилось вдоль скал, разнесло вдребезги хрустальный орган каменных труб, раскололось на тысячу тяжёлых осколков. Они катились дальше и наконец с гулкими всплесками обрушились в бездонное озеро.

Омы испуганно умолкли. Стал слышен голос проводника:

— …Шуметь опасно! Некоторые глыбы едва держатся и могут сорваться в любую минуту!

Тут заметили, что броневездеходы исчезли. Должно быть, свернули на особые пути для быстрого движения. Их металлический грохот затерялся в недрах земли.

Во тьме зашикали. Все двинулись молча. И тогда они услышали пение души пещер.

В ночи необъятно звучало «А-а-а…» — величавое и едва слышное, вечный шёпот, тревожный и нескончаемый, словно дыхание незримых бездн. За очередным поворотом ему на смену приходило низкое, глухое «О-о-о…». Слепые омы населяли мрак видениями. Им чудились воронки, распахнутые пастями у самой дороги, каменные губы, растянутые в застывших гримасах.

— Почему не включат свет? — осмелился спросить кто-то.

Проводник ответил:

— Нам приказано беречь все источники света, пока не завершён план электрификации. Не волнуйтесь. Идите друг за другом, держитесь за руки. Здесь дорога безопасна. Дальше вам раздадут факелы.

Кое-где послышались приглушённые возражения:

— За руки! Будто это так удобно!

— Мне обе руки нужны, чтобы поклажу держать!

Проводник снова заговорил:

— Скоро сможете оставить ношу. Потерпите немного.

Они шли сквозь ночь. Инстинкт подсказывал им, что под ногами естественные мосты над пропастями. Порой хитрая акустика доносила грохот водопада или жадное хлюпанье подземного хода, всасывавшего поток.

Потом они чувствовали, что пересекают огромные залы. Там капли, падая с большой высоты на плоские камни и в чаши разной формы, наигрывали короткую ритмичную мелодию — всё ту же, без конца…

Наконец показались огни. Тут и там извивались языки пламени. Пахло смолой; свет выхватывал каменные складки и изломанные трещины.

Они вышли к небольшой группе омов, складывавших тюки в скальной нише.

— Оставляйте поклажу! — говорил проходившим проводник. — Берите вот это, полегче будет!

Он протягивал факелы. К нему жадно потянулись руки.

— Нет, не всем! — запротестовал проводник. — Один факел на двадцать омов.

В пляшущем свете выяснилось, что их осталось совсем немного — едва несколько сотен. Им объяснили, что такие же группы направились к городу другими дорогами.

— Проходов несколько. Так не бывает ни заторов, ни несчастных случаев. Хватит вопросов, омы! Идём сюда.

Гуськом они вступили в коридор с ровными стенами, явно вытесанными омами. Затем под ногами снова оказался неровный камень, и перед ними открылся фантастический край.

Это был огромный лес. Сталагмиты, пёстро расцвеченные отблесками факелов, поднимались прямо к сводам, терявшимся во мраке. Изящные колонны, словно тонко вырезанные древесные стволы, сверкали бесконечными рядами.

— Держите факелы выше, — сказал проводник. — И не опускайте головы. Мы идём по пояс в скоплении непригодных для дыхания газов. Не падайте духом! Ещё час пути — и увидите город, его огни, дома…

— Тюфяки! — крикнул кто-то.

И у изнурённых омов хватило сил рассмеяться.

Броневездеход эдиля мчался по коридору, предназначенному для руководителей.

На полной скорости он пронёсся через лабиринт пропастей и арок и через полчаса достиг города.

Сначала