После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Алина закрыла протокол.

— Сергей говорил совету, что сделка снизит кредитную нагрузку. Но продажная цена не покрывает даже четверти линии банка.

— И уходит на счет компании, — напомнила я. — Пока у нас нет документа о дальнейшем выводе. Отмечаем несоответствие объяснения сумме, не присваиваем деньгам маршрут.

Она приняла поправку. За неделю Алина перестала смягчать неудобные фразы и одновременно перестала требовать от каждого факта немедленного обвинения.

Лев показал цепочку контактов. Телефон «Северного модуля» совпадал с телефоном «ПраймПанели». Адрес для корреспонденции был тем же. Домен электронной почты зарегистрировали на номер Владислава Фомина, а техническим координатором в лицензии указали его полное имя.

— Этого достаточно для признаков связанности, — сказал представитель инвестора. — Окончательное подтверждение запросит наш юрист.

— Устав требует раскрыть заинтересованность до голосования, — сказала Алина. — В записке Фомин назван внешним техническим консультантом. О родстве с Сергеем нет ни слова.

— Родство Надежда знает лично, — напомнила Тамара. — Для правового пакета найдем независимое подтверждение. Свидетельство бывшей жены оставим резервным источником, если есть официальные записи.

Лев отметил задачу. Он не предложил искать семейные данные в закрытых базах. В открытом архиве компании уже была фотография Сергея и Фомина; для начала юристам хватало ее и регистрационных сведений.

После обеда представитель инвестора отключился, оставив нам разрешение продолжить финансовую карту. Тамара забрала копию протокола только через защищенную папку. Алина уехала на встречу с адвокатом по трудовому спору. Лев остался сверять адреса и контакты.

Михаил должен был вернуться в «ТехКонтур», но открыл техническое приложение к лицензии.

— Здесь серийные номера контроллеров, — сказал он. — Они совпадают с оборудованием, которое я проектировал шесть лет назад.

— Это доказывает стоимость?

— Нет. Доказывает, что передают центральную систему, а не вспомогательную программу.

Он позвонил Ирине и попросил проверить перечень по старой документации, которая законно осталась у него после выхода. Разговор занял две минуты. Никаких попыток достать архив через прежних сотрудников.

К шести вечера мы собрали первый пакет для юристов инвестора: временная линия, три договора, проект протокола, положение устава, открытые выписки двух компаний и техническое пояснение о взаимной зависимости узлов. В выводе стояло: «Требуется правовая оценка взаимосвязанности, заинтересованности и порядка одобрения».

— Отправляем? — спросил Лев.

— После второй сверки. У тебя рабочий день закончился.

— Я могу остаться.

— Завтра суббота, а ты уже работал в прошлые выходные. Сохрани таблицу и уходи.

Он посмотрел на Михаила.

— А ему можно?

— Он не мой сотрудник.

— Удобная система подчинения.

Лев ушел в половине седьмого. Михаил тоже поднялся, но увидел на экране несоответствие номера лицензии и вернулся к столу.

— В приложении номер заканчивается на сорок два, в договоре — на двадцать четыре.

— Опечатка или другой документ.

— Проверим оба варианта.

Мы снова открыли пакет инвестора. Номер двадцать четыре относился к черновику лицензии без права передачи третьим лицам. Номер сорок два — к финальной редакции, где сублицензирование разрешалось фирмам одной группы. В проект договора вставили старый номер, а приложили новую редакцию.

— Если юристы посмотрят только реквизит договора, они запросят не тот файл, — сказала я.

— Поэтому нужны обе версии.

Михаил не произнес «мы нашли». Он отметил источник, сохранил комментарий и передал запрос через инвестора. Я заметила, что работаю рядом с ним уже час без необходимости заранее защищать каждый вопрос.

Мы распределяли задачи без переговоров о главенстве. Я проверяла даты и суммы, Михаил — зависимость оборудования, Лев до ухода — контакты и версии файлов. Когда мне требовался технический ответ, я оставляла ячейку пустой, не подбирая удобное предположение. Михаил, увидев незавершенную строку, не исправлял ее без комментария. Он добавлял источник в соседний столбец.

В прежней работе Сергей приносил мне готовый ответ и просил найти к нему цифры. С Михаилом сначала появлялась граница знания. Это замедляло таблицу и делало ее устойчивее.

В восемь позвонила Софья. Имя дочери появилось на экране его телефона. Михаил отошел к окну, но переговорная была маленькой, и часть разговора оставалась слышна.

— Да, видел письмо... Нет, знакомая фирма не обязательна... Если выбрала мастерскую, отправляй им портфолио сама... Я могу посмотреть договор практики, если попросишь... Хорошо. В воскресенье созвонимся.

Он вернулся к столу.

— Дочь выбирает летнюю практику, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Я предложил компанию знакомого. Она нашла другую.

— И вы не стали объяснять, что отец знает лучше?

— Объяснил один раз. Она не согласилась.

— Тяжелый удар по инженерной системе управления.

— Система переживет.

Мы закончили сверку к девяти. Я закрыла ноутбук, прежде чем найти еще одну строку для проверки.

— Поужинаем? — спросил Михаил. — Кафе внизу еще открыто. Не рабочая встреча, но папку оставим здесь.

Я оценила вопрос так же, как оценивала договор: цель, ограничения и возможную цену. Мне хотелось согласиться. Именно поэтому требовалась ясная граница.

— Ужин без обсуждения аудита.