После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна
— Согласен.
В кафе оставались три занятых столика. Мы заказали суп, хлеб и чай. После дня с цифрами разговор двигался медленнее.
— Вы давно развелись? — спросила я.
— Девять лет назад. Без бизнеса и обвинений. Софья осталась с матерью, потом уехала учиться в Петербург. Мы общаемся нормально.
— Причина?
— Мы пять лет пытались жить как соседи и называли это устойчивостью. Потом признали, что отдельная жизнь будет честнее.
Он не рассказывал, кто был виноват, и не превращал бывшую жену в доказательство собственной надежности.
— А вы? — спросил он. — После развода были отношения?
— Нет. Я строила фирму и училась не отвечать Сергею. Обе задачи занимали много времени.
— Сейчас отвечаете.
— Только при адвокате или когда нужно зафиксировать отказ.
Михаил разломил хлеб и оставил половину на тарелке.
— Это изменение.
— Позднее, чем следовало.
— Но не бесполезное.
Я отпила чай.
— Софья часто просит вас проверять ее решения?
— Реже, чем мне хотелось бы. Она присылает договоры и сметы, когда нужен инженер или взрослый с опытом ипотеки. Выбор друзей, города и учебы оставляет себе.
— Разумное распределение полномочий.
— Я учился ему после развода. Первые годы пытался компенсировать отсутствие дома контролем расписания. Софья однажды перестала рассказывать заранее, куда едет. Пришлось выбирать, что для меня важнее: знать все или сохранить возможность разговаривать.
Он не превращал дочь в пример правильного отца. Назвал ошибку и ее практическое следствие.
— Что выбрали?
— Разговаривать. Иногда узнаю планы последним.
— И система правда пережила.
— С трудом.
Мы оба улыбнулись. Я впервые заметила не редкость его улыбки, а то, что не пытаюсь заслужить следующую.
Он сказал это без снисхождения. Я заметила, что различаю моменты, когда Михаил говорит как аудитор, и когда обращается ко мне. Разница была в паузе перед ответом и в готовности оставить мой вопрос без исправления.
После ужина мы вернулись в офис только за вещами. Пакет ушел инвестору в девять сорок три. Юристы должны были оценить его в понедельник и решить, готовить ли запрос о сохранении активов.
Утром в субботу я получила подтверждение приема. Через час пришло другое письмо — от адвоката Сергея.
Он приглашал меня на официальную встречу в воскресенье, в нейтральную переговорную. В повестке значилось «урегулирование разногласий по архивным документам и защита деловой репутации сторон».
Сергей уже знал, что мы проверяем передачу линии.
ГЛАВА 10
Сергей назначил встречу на воскресенье в час дня. Переговорная находилась в бизнес-центре, где комнаты сдавали по часам. Ни его компания, ни мой офис не получали преимущества хозяина.
Я приехала с Тамарой. Сергей — с корпоративным адвокатом и еще одним юристом, который представился специалистом по защите деловой репутации. На столе стояли четыре бутылки воды и лежали два одинаковых комплекта документов.
Утром мы с Тамарой согласовали три правила. Я не подписывала ничего на встрече, не обсуждала брак и не отвечала на вопросы о Михаиле за пределами его роли аудитора. Если Сергей называл новый проверяемый факт, мы запрашивали источник. Если предлагал сделку, забирали проект на изучение.
— Тебе не нужно доказывать ему, что ты изменилась, — сказала Тамара в машине. — Цель — понять письменные условия.
— А если он предложит отозвать письма без признания актов?
— Рассмотрим. Защита репутации не требует отвергать любое соглашение. Она требует не покупать тишину ложной подписью.
Я проверила баланс собственной фирмы перед выездом. Пауза клиента еще не стала расторжением, но новые заявки за выходные не появились. Сергей выбрал момент точно: у его предложения была измеримая цена.
— Предлагаю говорить по повестке, — сказала Тамара после проверки полномочий. — Личные вопросы к моей доверительнице не относятся к урегулированию.
— Разумеется, — ответил Сергей. — Мы все здесь профессионалы.
Он смотрел на меня, произнося последнее слово. Раньше такая интонация означала, что дома мне объяснят настоящую версию разговора. Дома больше не существовало.
Адвокат Сергея передал Тамаре проект соглашения. В первой части «МодульГрад» обязался отозвать письма клиентам «Точной доли» и опубликовать сообщение об отсутствии претензий ко мне. Во второй я должна была подтвердить, что три спорных акта являлись рабочими проектами финансовой службы, создавались при моем участии и могли храниться в корпоративном архиве с изображением подписи как элементы согласования.
— «Могли храниться»? — переспросила я.
— В компании использовались электронные шаблоны, — сказал Сергей. — Ты сама вводила систему.
— Система не ставила подписи автоматически.
— Она вставляла согласованные графические элементы в проекты.
— Какие именно?
Юрист по репутации вмешался:
— Соглашение не устанавливает технический способ. Оно подтверждает, что появление изображения не было для Надежды Андреевны неожиданным или противоправным.
— Для меня оно было и остается