Аделаида Крестовская. Карты судьбы - Евгения Владимировна Потапова
— А я много чего знаю и вижу. Так вот, мой золотой, — я взяла двумя пальцами его за верхнюю пуговицу и потянула к себе, — Ты бы не лез ко мне, не тревожил черные силы, а то утащат они тебя в Лиговский канал и будешь по нему плавать в раздувшемся виде с обглоданным лицом. Усек?
Он уставился с каким-то ужасом в мои глаза, а затем закивал, как болванчик, не отводя своего взгляда.
— А говоришь, не действует, — хмыкнула я про себя. — И еще, дорогой мой, ты теперь мой должник за угрозы, надо будет рассчитаться. Понял? - уже проговорила я вслух.
— Поняяял, — из уголка рта потекла тонкой струйкой слюна.
— Аделаида тебя к себе позовет, и ты все сделаешь, что я скажу. Понял?
— Даааа, — лицо у него сделалось каким-то дебильным.
— Все, проваливай, — я брезгливо оттолкнула его от себя.
Тип попятился. Он развернулся и быстро зашагал прочь, даже не попрощавшись. Я смотрела ему вслед и улыбалась. Не растеряла я свои навыки, все при мне.
Из-за угла выглянул Васька.
— Ушёл? — спросил он шёпотом.
— Ушёл, — кивнула я. — А ты чего спрятался?
— Так это ж Спирька Косой, — объяснил мальчишка. — Он тут всех строит, дань собирает. С ним лучше не связываться.
— Уже не связываюсь, — усмехнулась я. — Он теперь сам ко мне не сунется. Боится.
— Чего?
— Черных сил, — я состроила страшное лицо.
Васька посмотрел на меня с уважением и опаской одновременно.
Я вернулась в дом, плотно закрыла дверь и задвинула засов. День только начинался, а уже столько событий. Интересно, что ещё принесёт этот проклятый, но такой родной уже дом.
Глава 17 Обустройство
После завтрака я взяла стул, ведро с водой и тряпку и вышла на улицу отмывать это безобразие. Мне было наплевать на прохожих и зевак, ибо надо было, во-первых, избавиться от вековой пыли, а во-вторых, отмыть отпечатки непонятных сущностей на стекле.
Я намочила тряпку, встала на стул и принялась за работу. Вода сразу стала мутной, грязной — видно, к стеклу давно никто не прикасался. Отпечатки отмывались с трудом, будто впитались в поверхность, но я терла настойчиво, с остервенением.
— Ишь, расплодились, — бормотала я, счищая очередное пятно. — Приходят тут, лапами своими липкими всё измазывают. Нашли себе развлечение.
Прохожие поглядывали на меня с любопытством, но никто не подходил. Проклятый дом пользовался дурной славой, и даже просто стоять у него на тротуаре желающих находилось немного. Только торговка с соседней лавки перекрестилась, увидев меня на стуле с мокрой тряпкой.
— Барышня, вы бы осторожней, — окликнула она. — Стул-то шаткий.
— Ничего, — отмахнулась я. — Нормальный у меня стул, крепкий.
Кое-как отмыв нижнюю половину, я слезла со стула, чтобы его переставить, и тут заметила, что на стекле, в самом верху, там, где были отпечатки шестипалых ладоней, остались едва заметные разводы. Они не оттирались — будто въелись в стекло намертво.
— Ну и ладно, — сказала я, разглядывая свою работу. — Пусть остаются. Будете знать, что здесь хозяйка — и она вас не боится.
Я переставила стул в другую сторону, залезла снова и продолжила. Вода в ведре уже была чёрной, тряпка — грязной, но на стекле все еще оставались грязные разводы.
— Помочь? — раздался голос сбоку.
Я обернулась. На тротуаре стоял молодой парень лет восемнадцати, в простой рубахе и картузе, с добродушным лицом и цепкими глазами. Рядом с ним топтался мальчишка-подмастерье, судя по фартуку — из мясной лавки.
— Не надо, — ответила я. — Сама справлюсь.
— Да я не из праздного любопытства, — улыбнулся он. — Мы тут через два дома лавку держим. Пётр Ильич нам наказал, чтобы мы за барышней присматривали и, если надо, помогали. А вы, смотрю, сами управляетесь, да только стул у вас ненадёжный.
Я глянула на него внимательнее. Не похож был на вымогателя или хулигана. И имя Петра Ильича назвал — значит, свои.
— Тогда подержите стул, — согласилась я. — А то мало ли.
— Давайте я вам лучше лестницу принесу, — предложил он.
— Неси, — согласилась я.
Он сбегал в лавку и принес лестницу, которую тут же поставил около окна, так, чтобы она не ездила.
— Я придержу, — сказал он.
Парень подошёл, помог мне забраться и вцепился в лестницу мертвой хваткой. Я терла, а он молча смотрел. Потом спросил:
— А правда, что вы гадалка?
— Правда, — не стала отпираться я. — Карты, предсказания, снятие порчи. Приходите, если требуется.
— Я, может, и приду, — задумчиво протянул он. — У меня тут дело одно... неладное. Да всё не решусь.