После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Перед входом руководитель группы провёл инструктаж во дворе. На складном столе лежала схема подвала, составленная по старым планам: лестница, резервуар, два вентиля и глухая стена со стороны площади. Технического канала на ней не было.

— Собственница идёт третьей, — сказал он. — Ничего не касается без команды. Инспектор Ратников наблюдает магические связи, но резак остаётся снаружи. Инженер отвечает за механические узлы. При росте фона или изменении самочувствия все выходят в обратном порядке.

— Кто принимает решение о пробах источника? — спросила я.

— Я предлагаю объём, вы подтверждаете как собственница, инспектор проверяет безопасность. До подтверждения воду не берём.

— Если найдём неучтённое оборудование?

— Сначала фиксация. Остановить можно только непосредственный опасный процесс и минимальным вмешательством.

Я подписала инструктаж. Арсений сделал то же левой рукой: правая после ярмарки удерживала ручку, но подпись выходила неровной. Он не пытался скрыть это за перчаткой.

Зоя закрепила на моём комбинезоне датчик температуры.

— Если забудешь назвать показания, он запищит, — сказала она.

— Я не собираюсь настраивать.

— Тело об этом не знает. Семейный источник может тянуть тепло через ключ даже без состава.

Длинный ключ лежал в отдельном внутреннем кармане. Я проверила, что ткань между ним и кожей сложена вдвое.

Нижнюю пломбу сняли в девять семнадцать. Камеру перед открытием продули нейтральным воздухом, проверили фон и только потом разрешили мне подойти к лестнице. Даже через два слоя ткани ключ оставался тёплым.

Подвал оказался меньше, чем я представляла. Кирпичная комната, каменный резервуар под медной крышкой, два старых вентиля и сухой жёлоб вдоль стены. Семейный источник находился под крышкой. Индикатор над ним светился оранжевым.

Мы остановились на последней ступени. Руководитель снял фон в четырёх точках, инженер проверил воздух. Пахло влажным камнем, железом и слабой полынной горечью. Последнего запаха здесь быть не должно: в законсервированной камере не хранили растения.

— Полынь чувствуют все? — спросила я.

Инженер покачал головой. Зоя подтвердила слабый запах, Арсений отметил серый след у дальней стены.

— Записываем как наблюдение двух лиц, — сказал руководитель. — Не как состав.

Каменная крышка резервуара имела четыре печати. Три старые совпадали с актом консервации. Четвёртая была нанесена поверх новой металлической втулки и покрыта чёрным налётом. Открывать крышку группа не стала: сначала требовалось понять, куда уходит труба.

Я осмотрела пол, не сходя с чистой дорожки. У полки лежали крупинки защитного лака, такие же чёрные с одной стороны и медные на изломе. На крепеже не было равномерного окисления. Болты поставили недавно, хотя саму доску искусственно состарили морилкой.

— Полка не бабушкина, — сказала я.

— По чему определили? — спросил инженер.

— Она крепила полки шлицевыми винтами и подписывала дату на внутренней стороне. Здесь крестовой крепёж, одинаковые свежие шайбы. И морилка лежит поверх царапин, а не внутри них.

Инженер посветил под нижнюю доску. На тыльной стороне нашлась наклейка строительного магазина с датой четыре месяца назад.

Полку сфотографировали, сняли отпечатки и только потом отодвинули.

В дальней стене, за полкой, зиял пролом. Через него проходила свежая медная труба толщиной с два пальца. Она уходила в технический канал под площадью.

— Полка установлена после консервации, — сказал инженер. — Крепёж современный.

На трубе сохранилась заводская маркировка: «БХС-47. ООО “Баланс. Химснаб”». Дочерний поставщик компании.

Я сфотографировала надпись через масштабную линейку.

— Такая труба используется на линиях экстракции, — сказала я. — Внутренний лак устойчив к активным растительным растворам. Мы закупали её для североградского цеха.

— Могла быть перепродана, — заметил Арсений.

— Могла. Серийный номер покажет партию.

Я продиктовала полный номер. Первые символы означали тип лака и диаметр, следующие — заводскую линию, последние шесть — конкретную отгрузку. В «Балансе» такие номера переносили в монтажный журнал. Если запись сохранилась, можно было установить не только покупателя, но и бригаду, получившую трубу.

— У вас есть доступ к журналу? — спросил руководитель.

— После увольнения нет. И запрашивать частным образом не буду.

— Отметить необходимость официального запроса, — сказал он технику.

Арсений провёл индикатором вдоль металла. У втулки стрелка уходила в серое, на середине трубы возвращалась к жёлтому, у пролома снова отклонялась.

— Две точки магической связи, — сказал он. — Резервуар и направление канала. Сам металл не настроен.

— Значит, демонтаж середины ничего не остановит, — сказала я.

— И уничтожит маршрут как доказательство.

Мы пришли к одному выводу разными способами. Он увидел связи, я — технологическую линию.

Инженер просветил участок. Труба входила под крышку резервуара через отдельную втулку. Магический узел вокруг втулки был покрыт чёрным налётом, но механический вентиль стоял в полуметре от него.

— Перекрыть можно, не касаясь узла, — сказал инженер. — Но давление может пойти обратно в канал.

Группа проверила выход на площади. Там установили приёмный бак и сняли людей с участка.

— Собственница подтверждает остановку несанкционированного отбора? — спросил руководитель группы.

Я прочитала короткий акт. Он разрешал закрыть только