Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный

— Я так понимаю, Бать, твои парни из-под воды все это углядели? — улыбнулся я, понимая, о какой операции идет речь.

— Так точно, — ответил Прохватилов и уже сам продолжил рассказ. — Оказывается, немцы с итальянцами новые катера испытывали. Радиоуправляемые, представляешь? Это агентурные данные были оттуда, уж не знаю, союзники подсказали или как-то еще, но если бы такое оружие привезли на Балтику…

— Можно представить, — кивнул я. — Начиняют такой взрывчаткой и по радио на дистанции ведут его к нашему кораблю. Что такой камикадзе в порту бы мог натворить, страшно подумать.

— Как ты сказал? — перебил Маринеско.

— Камикадзе, — я спохватился, ведь это слово еще не в ходу. — У японцев так смертников называют. Катер же после взрыва тоже уничтожается.

— Ну да, — задумчиво покивал командир М-96. — Фактически без потерь, если не считать этой смертоносной игрушки, можно потопить целый сторожевик на рейде. Да… Ты давай, Василич, расскажи, как твои хлопцы там все разнесли! Это отдельная песня!

Об этой операции РОН я в будущем много читал, но одно дело — узнавать из книг и статей, и совсем по-другому воспринимается живой рассказ того, кто имел к этому отношение. А еще меня радовало, что я сам приложил руку к тому, чтобы Прохватилов и его парни развернулись в полную силу раньше, чем это было в моей истории. И чувствую я, что к Эстонии вместе со мной «дьяволы» тоже идут не просто так.

— В общем, Трибуц приказал этот пирс уничтожить, — продолжил тем временем Батя. — А мы как раз же там были, когда по немецкой береговой артиллерии вместе с вами работали. Все подходы изучены, к ловушкам мы готовы оказались, хоть фашисты и значительно там все обновили.

— Ты расскажи, Василич, как хлопцы в бурлаков играли, — Маринеско был в таком предвкушении, будто слушал историю в первый раз.

— А это самое интересное, — кивнул Батя довольно. — Взрывчатки должно было хватить на весь пирс, чтобы там даже восстанавливать нечего было, ничего бы не осталось. Решили старые якорные мины использовать, еще дореволюционные. Там в каждой по триста кило. Но сначала нужно было сделать им нулевую плавучесть.

— Чтобы по дну не тащить, но и чтобы не всплывали, — я понимающе прищурился.

— Точно так, — подтвердил Батя. — Оттащили их ночью на катере, вывалили за борт, а дальше уже ребята тащили их в воде, как бурлаки баржи. Корольков у меня этим всем руководил. Установили все и на шлюпке под парусом из плащ-палаток ушли в спокойные воды. Там я их и подобрал. А утром рвануло так, что с поста наблюдения было видно, как немчура вверх летела вместе со своим причалом.

— Так им, — зло сказал Маринеско, и явно финал истории нравился ему больше всего.

Мы помолчали немного, переваривая услышанное, потом вернулись к разговору о подготовке новых разведопераций. Но не обсудить общую обстановку, разумеется, не могли.

— Опомнились они, — нахмурившись, говорил Александр Иванович. — Только мы развернулись, по Балтике вновь стали хаживать, как в былые времена… Ты, кстати, про шведов слышал?

— Что именно? — спросил я, не поднимая головы и уставившись в карту прибрежной полосы Эстонии.

— Шел по Финке пароход, — вновь оживился Маринеско. — Шведский, «Виргиния», кажется, или как ее там… Не суть важно. И капитан у себя прямо по курсу подводную лодку увидел. И что ты думаешь?

— Что?

— Тут же решил ее протаранить! Думал, советская. А она оказалась ихняя, шведская! — Александр Иванович даже хохотнул. — Потопил к чертям, даже жертвы, говорят, были.

— Паника, — прогудел Прохватилов, медленно кивая. — Но сейчас это все позади. Наших тоже парней много полегло.

Он осекся, с осторожностью посмотрев на меня.

— Ты не думай, Иван Иваныч, — сказал Батя. — Я в эти все глупости про тебя не верю. Вон, даже нарком, говорят, за тебя вступился.

— Есть такое, — признал я. — Спасибо Левченко.

— Я о нем хуже думал, если уж по правде, — покачал головой Прохватилов. — А он мужиком оказался порядочным.

— Согласен, — кивнул Маринеско. — Парней действительно жаль. Митьку Сазонова, Лёвку… Вадика Нечкина, Пудякова, Вишневского Ивана Макарыча… Но не из-за тебя ребята погибли, Ваня, точно не из-за тебя! Я же слышал, все в дивизионе обсуждали — данные твои точные оказались, чуть ли не до минуты с секундами по координатам. Таких данных еще поискать надо было! Просто немец, он же ведь не дурак тоже.

— Не дурак, — подтвердил Батя.

— Спасибо, друзья, — твердо сказал я. — Для меня это важно — то, что вы верите. Значит, споемся и дальше.

— Споемся, — улыбнувшись, кивнул Маринеско. — И станцуемся, если надо.

За картами мы провели несколько часов, не прерываясь. Подолгу рассчитывали каждый участок маршрутов, в моем случае выбирая между длитетельностью перехода и безопасностью.

Долго идти нельзя, у меня на борту на сей раз будет куча народу, и запас автономности «Малютки» здесь близится к критическому: штатная численность экипажа восемнадцать человек, разведчиков пятеро, как сказал Прохватилов, и еще Рывчин. Итого двадцать четыре человека, а это воздух, вода и продовольствие, которых не напасешься.

Прикинув расстояние и оценив возможные препятствия в пути, я сам решил двигаться коротким южным маршрутом. Минные заграждения там приличные, и с тех пор, как мы форсировали их в одном из походов, прошло немало времени, немцы с финнами точно расширили опасную зону. Однако в центральной части рубежа и глубины повнушительнее, и мины пореже, у больших берегов их обычно сильнее наваливают.

И еще при этом нужно учитывать подводную шумопеленгаторную станцию, которую финны поставили у Южного Гогландского маяка. От нее придется держаться подальше, лучше прижаться к Виргинам, опять же учитывая местную банку, то бишь отмель. Зато дальше станет легче, и к Нарвскому заливу, который неплохо знал прежний Беззубиков, мы подойдем уже гораздо быстрее.

Тут я задумался. Сначала туда должен был пойти Маринеско, все вроде как даже утвердили, но потом Александра Ивановича заменили на меня. Еще и Рывчин со мной пойдет, как я помню, чтобы доказать мою надежность. Уж не ловушка ли это наших спецслужбистов? Надеюсь, что до такой комбинации — якобы, спровоцировать псевдошпиона — они не додумались. Глупо и обидно, но мы не барышни кисейные, чтобы обижаться. Мы будем дело делать, и пройти все должно идеально.

И ни мне не придется краснеть, ни Илье Ароновичу, ни Бате.

Дни до выхода в море промчались быстро. Готовили лодку, с особыми усилиями работая над автономностью — пусть маршрут я и выбрал короткий, но народу со мной пойдет действительно много, и лучше перебдеть, чем недобдеть.