Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный

— М-да, Кочетов, — покачал головой комдив. — Лодка твоя на приколе стоит, и то ты с ней не справляешься.

— А я говорил, что эта система оценок на допуск, четыре из четырех, полная ерунда, — заявил Ибрагим Рамазанович. — И вот результат.

Я с интересом вслушивался в разговор, понимая, о чем говорит дивмех. На его взгляд, оценок было исключительно две: «знает» и «не знает». Промежуточных вариантов он не принимал.

— Пил вчера, Константин Семенович? — неожиданно спросил Сидоренко, и Кочетов окончательно сник. — Вижу, что пил.

— Да не пил я, Петр Антонович! — вскинувшись, клятвенно заверил старлей. — Спал плохо, голова разболелась.

— Голова у него, — проворчал комдив. — Значит, так, Кочетов. Обеспечивающим командиром твоей М-79 я назначаю Беззубикова. А ты, Иван Иванович, гоняй этого в хвост и в гриву. Чтобы к кампании 43-го года подлодка была в строю. Справишься?

— Так точно, — ответил я.

— Рад буду постараться, товарищ капитан-лейтенант, — сказал Кочетов, но как-то неубедительно.

А я теперь окончательно вспомнил, что это за чудо. «Малютка» М-79 должна будет участвовать в одной интересной затее, и для этого у нее следующей весной сменят командира. Пока же подлодка на ремонте, ее нахождение в составе флота обеспечивает старший лейтенант Кочетов, ничем особенным мне не запомнившийся, хотя на «Аэгне» мы все же пересекались. Здоровались, даже перекидывались парой слов, но он терялся на фоне таких, как Дьяков, Фёдоров, Карташов, Руссин с Гладилиным и тем более Маринеско.

— Тогда, Кочетов, дуй на «Судомех», — тут же скомандовал я, — и осмотри полностью отсеки подлодки, проверь перископ и исправность электроснабжения. Проследи, чтобы все необходимые ремонтные работы стояли в плане. Разбери досконально, чтобы можно было рассчитывать на М-79 в новой кампании.

— Но это же надолго… — растерянно проговорил Кочетов.

— Конечно, надолго, — ответил я. — Я сегодня тоже там буду, подготовь подробный отчет по текущим делам.

— Есть, — обреченно сказал старлей. — Разрешите идти?

— Иди, Кочетов.

Моя новая головная боль бочком вышла из каюты комдива, и вскоре за дверью раздался торопливый топот.

— Правильно, Беззубиков, — устало кивнул Петр Антонович. — С ним только так и надо. На сухопутке от него и то больше пользы было. Теперь давай с тобой дела обсудим. Ибрагим Рамазанович, не смею тебя задерживать, дорогой.

— Я тогда тоже на «Судомех», — засобирался дивмех. — А то этому деятелю доверять… Буду там, Ваня.

Он вышел, и Сидоренко повернулся ко мне.

— Рад, что все прояснилось, Иван, — сказал он. — Очень рад. Теперь давай к делу. С твоим переводом, как ты знаешь, решили повременить… — комдив покачал головой. — А значит, продолжим использовать твои навыки в нашем дивизионе. Задача: доставить и высадить разведгруппу в указанном месте. Дождаться возвращения бойцов и доставить их обратно на базу.

— Задачу понял. Работаем с группой Мосяева, как и раньше?

— Нет, Иван, — покачал головой Петр Антонович. — На этот раз с тобой пойдет особая группа, отобранная самим Прохватиловым. А ввиду особой важности операции в состав экипажа твоей «Малютки» приписан капитан второго ранга Илья Рывчин.

О как. Вот это интрига!

Было у этой затеи второе дно, я это прям спиной почувствовал. Решил спросить прямо.

— Петр Антонович… Разрешите уточнить?

— Конечно, — удивленно кивнул комдив.

— Илья Аронович идет с нами не только из-за важности операции?

Сидоренко помрачнел, но, к его чести, не стал юлить, чем еще больше заслужил мое доверие.

— Из той передряги, Ваня, тебя успешно вытащили, и все твои права с привилегиями удалось отстоять. Спасибо Гордею Ивановичу, напрямую вышел на Кузнецова. Ты знаешь, они приятельствуют. После такого вопросов к тебе не должно быть, но все же… Илья Аронович за тебя поручился как коммунист за коммуниста. И принял решение идти на задание с твоим экипажем.

Он вдруг усмехнулся.

— Знаешь, у кое-кого возникла идея отправить с тобой Розина, — заметив, как вытянулось мое лицо, комдив поспешил уточнить. — Мол, пусть сам посмотрит, кого пытался обвинить в шпионаже. Вот только эту идею отмел Рывчин. Видишь ли, Розина пока оставили в покое, хотя взяли на карандаш. Илья Аронович пообещал это так не оставить, но…

— На Гордея Иваныча кто-то по-прежнему точит зуб, — понял я. — И прикрывает Розина. А Илья Аронович решил пойти сам, чтобы подтвердить свое доверие в мой адрес. Поступок, достойный настоящего коммуниста.

Я не шутил, а действительно искренне считал Рывчина отважным человеком, который не боится противостоять интригам. И лично пойти на рискованное задание в составе экипажа подлодки.

— Все верно, — подтвердил Сидоренко. — Вопросы есть, капитан-лейтенант?

— Никак нет.

— Тогда готовься, Иван. Дел у тебя теперь много.

И явно это для того, чтобы дать мне возможность еще больше проявить себя. Или, наоборот, чтобы завалить, если от Левченко не отстали, а меня хотят подтянуть за компанию.

В любом случае меня работа и служба никогда не пугали. А с интригами разберемся, я и в прошлой жизни от них отбивался, и в этой справлюсь.

* * *

До «Судомеха» я добирался на грузовой полуторке, водитель которой безбожно смолил пресловутую БТЩ — папиросу, набитую чем попало. Бревна, тряпки, щепки. Это в шутку, конечно же, на деле это была просто вонючая махорка.

— Так что, командир, — хрипло спросил он, — зимой опять голодать будем?

— Этой зимой будет не так плохо, — я покачал головой.

— Да куда уж хуже! — рассмеялся водила. — Ясно, что хуже некуда. А мы пообвыклись, справимся. Так что прав ты, не так страшно.

— Зря ты так, — я посмотрел на него. — Дорога жизни работает, снабжение не прерывается. А немцев с финнами мы отгоним.

— Да я это так, командир… — слегка стушевался мужик и закашлялся. — Я сам на фронт, между прочим, просился. Только не взяли, сказали, что сдохну там не от пули, а от бронхита. Х-тьфу!

Он смачно харкнул в окошко и снова затянул папиросу.

— Хронический?

Он кивнул.

— А чего куришь тогда?

— Да уж терять нечего, хоть одна радость в жизни… Приехали. Бывай, командир. А я на разгрузку.

Завод «Судомех», в будущем «Адмиралтейские верфи», располагался между Большой Невой и Мойкой. Я спрыгнул с подножки, захлопнул дверцу, и полуторка, фыркнув, двинулась дальше.

Ноги сами несли меня к ремонтному цеху, Беззубиков тут раньше бывал, а теперь и я точно не крайний раз. Заглянул в крытое помещение, где гремело железо и искрилась сварка, сразу увидел на стапелях израненную «Малютку». А потом заметил и Кочетова.

— Иван Иваныч! — он заметил меня и посеменил навстречу. — Товарищ командир! Я здесь!

Бушлат расстегнут, пилотка набекрень. Подскочил, отдал честь.

— Ну, как дела, Константин Семёныч? — осведомился я.

— Да можно