Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

— Проверьте комиссию, — сказал он.

В нее вошли Илья, Раиса и Оксана Юрьевна Зимина как представитель совета. Решение принималось по критериям каждого этапа. Мотивированные замечания следовало направить в течение двух рабочих дней. Фабрика обязывалась отвечать на документированные запросы Александры за один день или письменно менять срок проекта.

— Теперь мой вопрос, — сказал Илья, когда я дочитала. — Почему восемь недель? Совет дал мне девяносто дней на два сценария. Я должен представить восстановление или закрытие швейного цеха. До следующего заседания меньше двух месяцев.

— Потому что за четыре недели можно изготовить удачный образец, если повезет с сырьем. Но вы не докажете стабильность партии и фактическую мощность. За шесть можно пройти испытания и начать выпуск. Еще две нужны на исправление отклонений, документы и приемку. Запаса почти нет.

— Значит, если к концу второй недели не будет материала, проект теряет смысл?

— В прежнем виде — да. Тогда я подготовлю заключение, что внутренний выпуск не успевает, и вы будете считать аутсорсинг.

— Даже если это закроет цех?

— Я не могу сохранить цех неверным отчетом. Могу дать людям шанс по реальным цифрам.

Он положил ручку рядом с договором.

— Хорошо. Тогда у нас одинаковое правило.

Я поставила подпись как индивидуальный предприниматель. Елена Сергеевна передала мне экземпляр и перечень приложений. Аванс должны были перечислить в течение двух банковских дней. С этого момента у меня появлялось право запрашивать документы и обязанность выдать результат.

— Первый запрос уже есть? — спросил Илья.

Я подала ему лист с номером отсутствующего файла.

— На основании этого протокола двадцать шестого марта допустили ткань к массовому раскрою. В архиве его нет. Ссылка из письма Дениса не работает. Мне нужна зафиксированная история хранения и резервная копия, если она существует.

Вадим, до этого просматривавший новую редакцию договора, поднял голову.

— У нас десятки рабочих файлов. Возможно, секретарь неверно назвала папку.

— Возможно, — согласилась я. — Поэтому запрос сформулирован как поиск, а не обвинение.

Илья прочитал номер и передал лист юристу.

— Регистрируем сегодня. Доступ к резервной копии только вместе с администратором и актом действий.

Первое решение по моему договору не спасало фабрику и не доказывало надежность директора. Оно лишь сохраняло след, который кто-то уже однажды потерял.

Выйдя из переговорной, я написала клиентам новые даты сдачи. Один согласился, второй попросил короткий созвон вечером. У меня оставалась работа вне «Точной линии», собственный счет и право прекратить договор по его условиям.

И все же, когда я прикрепила пропуск к сумке, мне стало ясно: ближайшие восемь недель будут измеряться не числом отправленных файлов. Здесь каждое число придется проверять у станка, в накладной и в чужом рабочем дне.

Я вернулась к Денису. Начинать следовало с отсутствующего протокола.