Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный
— Я тоже помню военную тревогу конца двадцатых, Иван Иванович, — тем временем осторожно заметил Крейн. — Да и во время той схватки с финнами англичане серьезно против нас закусились. Однако сейчас, я согласен с Ильей Ароновичем, они наши союзники.
— Французы вроде как тоже, — возразил я. — Вот только из-под Дюнкерка британцы эвакуировали в основном своих, а французы мужественно их прикрывали, рассчитывая на ответную помощь. И где сейчас Франция?
— Ну… — Рывчин пожал плечами. — С этим трудно поспорить. Увы, нам достался союзник, у которого нет вечных друзей и вечных врагов.
— А есть только вечные интересы, — снова подхватил Сан Саныч. — Помните, кто сказал?
— Лорд Пальмерстон, — сказал я. — Еще в девятнадцатом веке.
— Воздух! — прервал нашу философскую беседу крик вахтенного. Спокойным разговорам пришел конец.
Наверху творился форменный ад. Немецкие самолеты ходили кругами, пытаясь зайти на линию атаки, но их яростно поливали огнем с «Тайфуна» и катеров. Со стороны Лавенсари подходила еще подмога, оттуда же летели наперехват советские истребители. Морской бой шел за компанию с воздушным. В какой момент заварилась настоящая огненная каша, уже сказать было трудно. Расчет наших комендоров тоже пытался сбить вражеские торпедоносцы, но тут опыта им, к сожалению, еще не хватало. Зато катерники срезали уже несколько самолетов с крестами, и те расчерчивали небеса клубами черного дыма.
Советские летчики на своих «ишачках» мужественно рассеивали вражеские атаки, изо всех сил стараясь не подпустить торпедоносцы к «Тайфуну». На стороне истребителей с красными звездами были скорость и легкость, однако немцы были поопытнее, и самолеты у них все-таки помощнее. Вот один маленький «ишачок» стремительно ушел в воду, подняв тучу брызг, вот еще один рассыпался в воздухе. А потом кто-то из немцев удачно торпедировал какую-то МОшку. Катер дымил, рядом с ним встал другой, принимая на борт уцелевшую команду.
— Никак не кончается этот чертов поход! — крикнул я, ни к кому особенно не обращаясь.
И тут раздался чудовищный взрыв, разметавший морскую воду так, что брызги долетели до нас. Шедший впереди «Тайфун» вздрогнул, как лось, в которого попала пуля охотника, и застопорил ход.
Я выругался. От души, грязно, с проклятьями в адрес Гитлера, Геринга и затесавшегося в их компанию вице-адмирала Бурхарди, который никак не хотел отдавать нам одну из своих игрушек. Корма «Тайфуна» дымилась, кое-где проскакивали огненные язычки. По палубе бегали краснофлотцы, тушили очаги пламени. Взрывом сторожевику повредило винты, и это как минимум. Наверняка сейчас в трюме команда борется за живучесть, перекрывая пробоины, и хорошо еще, если справляется.
— Тащ командир! — сквозь давящий на психику вой, состоящий из рева пламени, надсадной работы авиадвигателей и свиста снарядов, до меня донесся крик Сухарева. — Радиограмма! Приказано уходить! Забрать с «Тайфуна» командира подлодки, шифровальщика с инженером-связистом и уходить! Уходить в Ленинград!
Остальных, значит, пока оценили не очень высоко, в том числе будущего писателя. С другой стороны, это не мне решать. А уцелеют они или нет… Как судьба распорядится.
— Мосяев! — окликнул я водолаза.
В мгновение ока Коля очутился наверху. На борту «Тайфуна» матрос-сигнальщик отчаянно семафорил нам, что корабль готов передать важных пленников.
— Видишь? — я показал Мосяеву на замерший сторожевик. — За каким чертом отдавали, не очень понятно, зато теперь нужно вернуть!
— Есть! — кивнул водолаз. — Парни, за мной!
Мы максимально приблизились к пострадавшему «Тайфуну», к счастью, волнение позволяло это сделать. Над нами по-прежнему проносились вражеские самолеты, гул винтов вспарывал воздух, и только грохот родных палубных орудий уверял нас, что все еще под контролем. Мы держимся, мы не сдаемся, и мы обязательно вырвемся.
— «Туча»! — новый доклад от Сухарева. — «Туча» идет!
Я не удержался от легкой усмешки. Понятно, что речь о советском сторожевике, но звучит все равно двусмысленно. Идет туча, которая несет с собой огненный шквал, что сметет противников, раскидает их по Балтике. А ведь помимо «Тучи» с «Тайфуном» еще есть «Вихрь» — как шутят на КБФ, «Дивизион плохой погоды».
Два малых охотника, одним из которых командовал Мартынов, встали чуть поодаль, поддерживая нас огнем и переключая внимание врага на себя. Черт побери, сколько сложностей из-за немецкой игрушки, но сколько при этом она позволит сохранить жизней. И целая компания пленных гитлеровцев на поврежденном сторожевике, среди которых как минимум трое представляют особый интерес — подводник Хелльригель, шифровальщик Гербер и связист-инженер Вракмайер. Остальных, впрочем, тоже не стоит сбрасывать со счетов.
— Принимайте пассажиров! — Пашка Фролов согнал тройку понурых немцев по сходням на палубу. Его прикрывали Коля Мосяев, Кяро и Паль.
— Пропустить! — отрывисто скомандовал я. — Грузите их, хлопцы!
Мы снова столкнулись с Хелльригелем взглядами, и на сей раз он кривовато улыбнулся. До сих пор не может принять поражение, но это его проблемы. А нам теперь осталось всего ничего — дойти до Ленинграда. Сначала до Лавенсари, потом к острову Котлин, и все под прикрытием эскорта из МОшек, и, наконец, в родную гавань на Неве, к плавбазе «Аэгна».
— Полный вперед! — мы отходили от продолжавшего отбиваться от немцев «Тайфуна», а впереди уже виднелся идущий на всех парах сторожевик «Туча».
Закатное небо окрасилось в кроваво-алый, ветер пронизывал, несмотря на то, что был довольно спокойным. Каждый порыв напоминал, что впереди еще одна зима в блокаде. А с учетом пусть поврежденных, но все же строящихся заграждений на Балтике, после нее придет неоднозначная кампания 1943 года. И если у нас не получится вывести из войны Финляндию раньше, ситуация повторится. Пусть все равно не так, как в моей прошлой истории, но вряд ли многим лучше. Впрочем, прямо сейчас об этом еще рано думать.
Мы шли в сторону дома под прикрытием малых охотников, бой продолжал полыхать позади. Вскоре мы разминулись с «Тучей», идущей на помощь застрявшему «Тайфуну». Над нами прошло звено «ишачков» — маленьких, давно устаревших, но очень отважных и таких… да, родных. Именно это слово пульсировало в моей голове, когда я смотрел на красные звезды на крыльях.
Грохотали разрывы, враг продолжал обстреливать Ленинград, и окрашенный алым пламенем горизонт не давал забывать, что город в осаде, город борется и готовится встретить еще одну страшную зиму. Я уже действовал на автомате, как звено механизма