Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна

ГЛАВА 2. Его день в ее руках

В семь двадцать утра я уже знала, что день сорвется.

Не потому, что у меня было предчувствие. Предчувствия — роскошь для людей, которым не надо держать в голове чужие перелеты, подписи, обиды партнеров, переносы встреч, состав совета директоров и то, что генеральный директор “Волков Групп” не ест перед тяжелыми переговорами, а потом становится резким настолько, что секретари на соседних этажах начинают говорить шепотом.

День сорвется, потому что в расписании Демьяна Волкова стояли три вещи, которые нельзя было ставить в один день.

Банк.

Подрядчики.

И его отец.

Последнего в календаре не было, конечно. Виктор Аркадьевич Волков никогда не просил вписать себя в расписание сына. Он просто звонил в самый неудобный момент, говорил: “Соедини”, и весь офис на несколько секунд замирал, потому что даже через приемную было понятно: сейчас у Демьяна испортится лицо.

Я сидела за своим столом, проверяла утренние подтверждения и смотрела на экран так внимательно, будто могла взглядом заставить людей стать разумнее.

Не могла.

В восемь ноль три “Альта-Банк” прислал новую редакцию гарантийного письма.

В восемь семь подрядчик по “Северным кварталам” запросил перенос подписания акта.

В восемь двенадцать водитель Демьяна написал, что машина въехала на парковку.

В восемь тринадцать мне позвонил человек, которого я не хотела слышать до конца этой недели.

— Мила Сергеевна, доброе утро, — сказал Кирилл Грановский мягким голосом.

От его “доброе утро” хотелось закрыть ноутбук и уехать жить в глухую деревню без финансовых директоров, архивов и мужчин, которые улыбаются так, будто заранее знают, где ты ошибешься.

— Доброе утро, Кирилл Павлович.

— Демьян Александрович уже приехал?

— Поднимается.

— Прекрасно. Передайте ему, пожалуйста, что я хотел бы обсудить банковскую редакцию до встречи с подрядчиками.

Я посмотрела на календарь.

— У вас с ним встреча в десять сорок.

— Боюсь, вопрос срочный.

“Боюсь” у Кирилла всегда звучало так, будто бояться должен кто-то другой.

— Отправьте мне материалы. Я внесу в повестку.

Пауза.

Не длинная. Но я ее услышала.

— Материалы финансового блока не всегда предназначены для ассистентов, — сказал он.

Я открыла утреннее письмо банка и пробежала глазами новую редакцию. Изменения были не просто техническими. Срок уведомления сдвинули так, что “Волков Групп” могла потерять возможность вовремя заблокировать аванс при нарушении условий подрядчиком.

— Тогда отправьте Демьяну Александровичу напрямую, — сказала я. — Но без материалов я не смогу корректно перестроить его утро.

— Может быть, не стоит его перестраивать?

Я подняла глаза на закрытую дверь лифтового холла.

— Его утро уже перестроил банк.

Кирилл тихо рассмеялся.

— Вы очень стараетесь держать все в руках.

— Это моя работа.

— Иногда работа заканчивается там, где начинаются чужие полномочия.

— Тогда хорошо, что я умею читать границы.

— Умеете?

Двери лифта открылись.

Демьян Волков вышел в приемную с телефоном в руке и без выражения на лице. Темный костюм, белая рубашка, серый галстук. Ни одной лишней детали. Рядом с ним шел Роман, младший брат, с бумажным стаканом кофе и видом человека, который зашел в офис не работать, а посмотреть, кто сегодня первый взорвется.

— Кирилл Павлович, — сказала я в трубку, не отрывая взгляда от Демьяна. — Демьян Александрович приехал. Если вопрос срочный, присылайте письмо с пометкой “банк”. Я включу его в первую папку.

— Мила Сергеевна...

— Хорошего дня.

Я отключила звонок.

Роман присвистнул.

— Так с утра? Сурово.

— Доброе утро, Роман Александрович.

— После такого — точно доброе.

Демьян остановился у моего стола.

— Кто звонил?

— Кирилл Павлович. Хочет обсудить новую редакцию гарантийного письма до подрядчиков.

— Новую?

Я развернула к нему планшет.

— Банк прислал в восемь ноль три. Изменили срок уведомления по пункту четыре. Если принять эту редакцию, мы не успеем заблокировать аванс при срыве графика. Я уже подняла вчерашнюю версию и сделала сравнение.

Он взял планшет.

Я видела, как его взгляд стал тяжелее. Не злым — рабочим. Таким, каким он смотрел на людей, которые пытались провести его через красивую формулировку к плохим последствиям.

— Кто видел?

— Я. Юристы пока нет, они будут в офисе через двадцать минут. Финансовый блок, очевидно, видел раньше нас.

— Почему очевидно?

— Кирилл Павлович позвонил через девять минут после письма банка. Значит, ждал редакцию или получил копию.

Роман поднял брови.

— Веселее и веселее.

Демьян посмотрел на него.

— У тебя встреча с фондом в девять.

— Я пришел морально поддержать.

— Поддержи из переговорной.

— Как скажешь, брат.

Роман ушел, но перед этим успел подмигнуть мне. Не по-мальчишески, не флиртом. Скорее так, будто говорил: “Держись, сейчас начнется”.

Я и сама знала.

— Папка у меня? — спросил Демьян.

— На столе. Красная — банк, синяя — подрядчики, черная — риски по старым договорам. Кофе справа.

Он уже шел к кабинету, но на слове “черная” остановился.

— Старые договоры?

Я почувствовала, как между лопатками стало холодно.

— Вы просили поднять архивные приложения по подрядчикам после вчерашней сверки.

— Я просил?

— Вчера в девятнадцать сорок. После звонка с “Норд Инвест”. Вы сказали: “Орлова, поднимите старые подрядные приложения по похожим схемам аванса”.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом коротко кивнул.

— Верно.

Для другого человека забыть фразу за вечер было бы нормально. Для Демьяна — почти тревожный сигнал. Он не забывал то, что касалось сделок. Если забыл, значит, устал сильнее, чем показывал.

— И еще, — сказала я тише, чтобы не слышал проходящий мимо сотрудник. — В десять сорок я оставила вам семь минут до Кирилла. Без звонков.

— Зачем?

— Чтобы вы прочитали письмо банка сами, а не в пересказе финансового блока.

Его взгляд задержался на мне.

— Вы считаете, мне перескажут не так?

Я могла ответить осторожно.

Могла сказать: “Лучше проверить”.

Могла сделать вид, что это просто стандартная предусмотрительность.

Но вчерашняя подпись, архив, Малинин и голос Кирилла в пустой переговорной все еще стояли у меня за спиной.

— Считаю, что сегодня лучше никому не отдавать вам первую версию правды, — сказала я.

Демьян не сразу ответил.

Он редко позволял себе паузы в приемной. Пауза — это щель. Через нее люди видят, что руководитель думает, сомневается, выбирает.

— Через пять минут