Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной

— Я тоже на это надеюсь, сэр.

— А пока позвольте мне рассказать вам кое-что о ваших родителях. Думаю, вы должны знать, какими они были людьми. Особенно ваш отец. Эдвард был весьма необычным человеком, и, признаться, в некоторых отношениях вы удивительно на него похожи.

Король отставил чашку и устроился удобнее, приготовившись рассказать о человеке, которого хорошо знал задолго до рождения будущего советского генерала.

[1] Да-да. А вы думали что там жёлтое напыление как на сержантских лычках?

Во исполнение межгосударственного договора между Китайской Народной Республикой, и СССР, советские войска входят на территорию Манчжурии, ещё в девятнадцатом веке названную первопроходцами «Желтороссией».

Армия оперативно подавляет выступление банд торговцев наркотиками и контрабандистов, сделавших Манчжурию своей вотчиной, насаждая здесь беззаконие и право сильного. Но с Красной Армией, сюда приходит закон и порядок, которого здешние места не видели столетиями.

Командующий войсками отдельного Маньчжурского военного округа, маршал Советского Союза Рокоссовский, докладывает о занятии линии новой государственной границы между Китайской Республикой и СССР и начале крупной операции по уничтожению маковых полей.

Правда 20 февраля 1945 года.

— Эдвард был весьма необычным человеком, и, признаться, в некоторых отношениях вы удивительно на него похожи, — король чуть улыбнулся, словно вспомнив что-то забавное. — Причём не только внешностью. Ваш отец совершенно не интересовался политикой, почти не занимался семейными делами и предпочитал проводить время в местах, куда большинство моих знакомых не согласились бы отправиться даже за солидное вознаграждение. Персия, Индия, Тибет и какие-то совершенно невероятные горные районы Южной Америки. И при этом обладал таким даром рассказчика, что после получаса беседы с ним даже самый убеждённый домосед начинал подумывать, не отправиться ли в Гималаи.

Георг взял чашку, сделал небольшой глоток чая и продолжил:

— Помню, однажды Виктория буквально заставила его приехать на вечер, который устраивала Елизавета. Эдвард явился с опозданием, в превосходном костюме, но с руками, которые никакой камердинер не сумел бы привести в порядок за один вечер. Когда одна из дам поинтересовалась, неужели археологу действительно приходится лично копаться в земле, он совершенно серьёзно ответил, что иначе невозможно понять, что именно ты нашёл. А через десять минут развернул прямо на обеденном столе огромную карту и принялся рассказывать об устройстве древних оросительных сооружений. Самое удивительное, что его действительно слушали.

— Полагаю, бабушка потом долго объясняла ему правила поведения в приличном обществе, — усмехнулся Алексей.

— Разумеется! — король рассмеялся. — Но Эдвард искренне не понимал, что сделал не так. Он вообще считал, что интересный разговор гораздо важнее условностей. При этом совершенно не относился к людям свысока. Мог разговаривать с оксфордским профессором и индийским проводником совершенно одинаково, причём мнение последнего зачастую считал значительно более ценным. Как-то я спросил почему, а он ответил, что человек, проживший всю жизнь в горах, разбирается в них лучше учёного, рассматривающего карту в лондонском кабинете.

— Разумный подход, — одобрил Штурмин. — Особенно когда от знаний проводника зависит, выберешься ты из этих гор или останешься там навсегда.

— Вот именно. Но Маргарет была совсем другой. Она прекрасно фотографировала, разбиралась в древних тканях, восточных ремёслах и обладала удивительной способностью замечать то, мимо чего остальные проходили совершенно спокойно. Эдвард мог часами рассказывать о возрасте и устройстве древнего храма, а ваша мать показывала фотографию женщины, жившей рядом с ним, и через несколько минут все начинали расспрашивать именно о ней. При этом они постоянно спорили, иногда по совершенно невероятным поводам. Но прекрасно дополняли друг друга.

Георг немного помолчал, припоминая подробности.

— И оба очень любили вас. Эдвард совершенно не умел говорить о вас спокойно. Помню, как он показывал мне ваши фотографии, на одной из которых вы сидели возле палатки и с чрезвычайно серьёзным видом рассматривали компас. Он уверял, что вы уже умеете определять стороны света и скоро будете лучше него разбираться в картах. А Маргарет постоянно привозила из поездок книги, игрушки и разные механические устройства, которые разбирала вместе с вами. Однажды Эдвард пожаловался, что вы разобрали его карманный хронометр и не сумели собрать обратно. Маргарет же заявила, что это прекрасная возможность купить новый и заодно научить сына пользоваться настоящим инструментом.

Алексей улыбнулся, но почти сразу замолчал. В памяти неожиданно возникло что-то смутное: блестящая пружинка, маленькая отвёртка с тёмной деревянной ручкой и женский голос, терпеливо объяснявший, как следует устанавливать какую-то деталь.

— Что-то вспомнили? — осторожно поинтересовался король.

— Возможно, сэр. Стол, инструменты, разобранные часы… Но я пока не уверен, что это настоящее воспоминание.

— Не торопитесь, Александр. — Король поднял руку. — Я бы не хотел, чтобы мои рассказы заставляли вас принимать чужие воспоминания за собственные. Просто мне кажется важным, чтобы вы представляли родителей живыми людьми, со всеми их достоинствами, недостатками и привычками, а не только по старым фотографиям.

— Спасибо, Ваше Величество. Я действительно мало о них знаю, и сейчас даже такие мелочи значат для меня очень многое.

Король кивнул, и некоторое время они молчали. За окнами продолжал идти мелкий дождь, где-то в глубине дворца негромко пробили часы.

— Знаете, Александр, когда Виктория впервые сообщила нам, что её внук, возможно, жив, мы с Елизаветой даже не решились сразу её поздравить, — продолжил Георг. — Слишком невероятной выглядела история. Мальчик исчезает вместе с родителями где-то в Центральной Азии, а через тринадцать лет оказывается советским генералом, известным всему миру. Даже для приключенческого романа сюжет слишком смелый. Но когда поступили результаты проверки, сомнений практически не осталось. И я очень рад, что Виктория наконец обрела семью.

— Не только она, сэр. — Алексей задумчиво посмотрел на собеседника. — Хотя для меня всё несколько сложнее. Иван и Мария Штурмины остаются моими родителями. Они вырастили меня, воспитали, и я не собираюсь от них отказываться. Но теперь у меня, получается, две семьи, и я хочу знать о каждой как можно больше.

— И это совершенно правильно, — Георг одобрительно кивнул. — Люди, которые вас воспитали, имеют на вашу благодарность не меньше прав, чем ваши английские родственники. Думаю, Виктория это прекрасно понимает, хотя, разумеется, надеется видеть вас здесь значительно чаще.

— Боюсь, с моей работой и службой это будет непросто.

— Не сомневаюсь. Но вашу бабушку подобные затруднения вряд ли остановят, — король улыбнулся. — Елизавета рассказывала, что Виктория уже изучает возможности регулярных воздушных сообщений между Лондоном и Москвой. И, зная