Полдень, XXI век, 2005 № 04 - Журнал «Полдень, XXI век»

— Ты всегда была доброй девочкой, — огрызнулась я.

— Цыц, бабы! Вопрос стоит так — или мы выживем в этих условиях, или лучше сразу перейти на мухоморы.

— А что, некоторым мухоморы даже нравятся. Как кино! — это, конечно, Катрин.

— А что, с миром вообще никакой связи? Ну радио-то хотя бы есть?

— Радио было. Но одна наша знакомая дама полгода назад пыталась проломить им череп вашему покорному слуге.

— Ну и дела! — И мне показалось, что все это снится в плохом сне, и персонажи, и избушка на краю света, разве что не на курьих ножках. — А может, и нет никакой войны? Прошел обычный товарный поезд?

— Если войны нет, то послезавтра с Большой Земли будет дизель. И увезет вас домой. — отрезал Вадим. — Вот и проверим.

На том и порешили. Два дня мы делали вид, что ничего не произошло. Утром я сходила в лес, а потом жарила блины из блинной муки, делая их с припеком из лука с грибами. Вадиму с Катрин это понравилось, ведь обычно довольно по-спартански готовил Вадим.

Вечером мы играли в «Эрудита». Это такая пластмассовая доска, на которую ставят буквы. На каждой букве очки, а клеточки на доске есть цветные. Цвет очки удваивает, а то и утраивает, а то и все слово умножай — смотря какой цвет. Время бежало быстро, в игре этой я новичок, но новичок азартный. А Катрин с Вадимом — асы. Иногда лезли в словарь, желая доказать, что слово существует.

На следующий день Вадим повел меня за клюквой. До болота было километров 5 в сторону Полигона. Под ногами чавкало, и пахло гоноболью. Такие леса я не люблю, но на самом клюквенном болоте было веселее — светит солнышко, ягоды, рассыпанные по кочкам, их телесность. Во рту уже кисло, а глаз жадный, и рука тянется еще.

Перебирала клюкву Катрин, для этого на колени ей поставили подносик, а по обе руки мисочки.

* * *

В день, когда должен прийти дизель, с утра лил дождь. Из дома выходить не хотелось, весь мир представлялся пустым и мокрым лесом. Но к обеду разъяснилось, подуло чем-то свежим, и колокольчик надежды зазвенел громче.

— Выезжаем раньше, бензин нужно экономить. — сказал Вадим.

И мы поехали. Вадим работал рычагом спокойно и уверенно, но тащились мы со скоростью велосипеда. Сердце мое стучало сильнее, чем колеса дрезины. Две большие серые птицы вспорхнули, испуганные нами. Набежала туча, но капнув двумя-тремя каплями, убежала дальше.

Но вот блеснули рельсы «большой дороги».

— Откуда должен прийти дизель? — поинтересовалась я.

Вадим кивнул головой, и я села неподвижно, тупо уставившись в ту сторону.

Через два часа я поверила, что дизель не придет. Вадим меня не торопил, но торжество скрывал плохо.

— Чему вы радуетесь?

— У меня есть две женщины, которые не могут уйти... — ухмыльнулся Вадим.

* * *

С утра считали запасы еды. Было довольно много картошки, растительного масла и лука. Мешок сахара. Мешок соли. Пара ящиков с крупой.

Надо исходить из того, что надеяться мы можем только на новый урожай овощей. Остальное — невосстановимо. Так что предлагаю — пока не поздно — запасать ягоды и грибы.

Возражений не было, и мы отправились за грибами. Но что это был за  поход! Я, для которой гриб — это всегда был праздник, шла и методично складывала в корзину все съедобное — горькушки, свинушки... Возвращались в дом, вываливали и снова уходили в лес.

Клюква тоже потеряла прежнюю привлекательность. Она теперь называлась «витамины», и ею заполнялись все емкости в доме, которые не были заполнены грибами. Неудивительно, что через неделю емкости закончились.

Все реже попадались благородные грибы (если попадались, то их сушили, из экономии соли). В жизни появились новые персонажи — серушки, колпаки, которые я раньше считала поганками. Эти солили.

Когда закончились емкости, Вадим решил ехать в заброшенную деревню.

— Может, там что-то и не заржавело...

Время поездки подгадали под бывшее расписание бывшего дизеля, хотя об этом и не говорили. Только подъехав к «большой дороге», Вадим спросил:

— Ну что, подождем полчасика?

— Подождем.

* * *

Заброшенная деревня была невелика — 7—8 домов. Все из серого дерева, или уж так давно облезла краска. Стояли они довольно близко друг от друга, словно зверюшки жались в кучу, чтобы было потеплее.

Вадим показал на заросшую лопухом поляну:

— Вот здесь проходила улица.

Дома стояли довольно крепко, некоторые были заколочены, будто дачи на зиму. «Наверное, они так же ждут хозяев, как мы дизеля, — подумала я, — так, на всякий случай пытаясь сохранить себя в целости».

А вот хозяйственные постройки совсем покосились. Болтались и скрипели на ветру двери, дырами зияли крыши из почерневшей соломы.

С одного крепкого дома мы и начали. Вскрыв дверь специально привезенным железным ломом, Вадим шагнул внутрь. Я — следом. Из дома пахнуло сыростью. Ну да, сколько лет его не проветривали? Наверное, уж все сгнило.

Только успела я об этом подумать, как провалилась доска под ногой у Вадима, Он, правда, успел перенести тяжесть на вторую ногу, и в подпол не полетел. Однако стали мы шагать острожнее.

Утвари нашлось много. Крынки, банки, эмалированные кастрюли вполне водились. Все это мы складывали в брезентовые заплечные мешки, ведь до дрезины нужно было тащиться два километра по давно заросшей проселочной дороге.

Взяли огромный кусок окаменевшей соли. Вадим попробовал пощупать тряпки в шкафу, но они расползались сразу.

Впрочем, довольно крепкое одеяло мы нашли в самом скособоченном доме. Там и жила последняя старуха... Стекла были выбиты, и ветер гулял, где хотел, но крыша была целая. Уже потом из этого одеяла Катрин мне сшила что-то вроде пальто — ведь впереди зима.

* * *

В субботу Вадим топил баню. Легкий дымок стоял над трубой, как маленький ядерный гриб, но потом словно передумывал и уходил ввысь, сливаясь с небом.

Пахло березовыми вениками.

Сначала Вадим мыл Катрин, и по тому, как он бережно нес ее, словно младенца, я догадалась, что это такая любовь и что моя роль в этой тройке — это роль рабочей лошадки, смирной и с двумя ногами. И мне стало даже как-то спокойнее.

О прежней жизни мы не говорили, это