Полдень, XXI век, 2005 № 04 - Журнал «Полдень, XXI век»
— Вы покажите, как работает этот ваш колпак.
— То есть продемонстрировать вам пересадку личности?
— Да!
— Чьей?
— Все равно.
— А как вы убедитесь в том, что она произошла? Что это не пара артистов, которые выучили одну роль? Вы же мне не доверяете.
— Мою пересадите!
— Не боитесь?
— Трусы в карты не играют.
— О, да. А уж тот, кто играет с шулерами, определенно не трус. Ну что же, это можно, при соблюдении определенных правил техники безопасности...
— То есть?
— Кратковременный сеанс без отключения аппаратуры: проснетесь, поговорите, не снимая шлемов, и снова заснете.
— То есть не видя лиц? Вслепую?
— От того, что вы будете видеть чужое лицо человека с вашими мыслями, вам не будет проще узнать в нем себя. Возможно даже, что вы собственные мысли перестанете узнавать.
— Ну а так будет только чужой голос — тоже помешает узнать.
— А вы разве никогда не слышали свой голос, записанный на пленку? Звучит, как чужой, многие не узнают. Так что это, если хотите, «естественный эффект». Основная проблема в другом. Кому пересаживать? У вас есть доброволец?
— А вы ваши эксперименты на ком проводили?
— Тоже на добровольцах.
— Небось, на таких «добровольцах за бутылку», вроде этого?
— Вроде кого?
— Да там у вас все бомж один роется на вашей лучшей в мире помойке, каждый раз встречаю. Ваш доброволец?
— В качестве реципиента, то есть получателя, пригоден любой вменяемый индивид. Наличие или отсутствие ОМЖ не влияет.
— А если он уже все мозги пропил?
— Ну, делириков не берем, а в остальном — обычные ограничения: не выше определенного уровня алкоголя в крови.
— И этого брали?
— Возможно. Наверное, поэтому тут и крутится: сеансов он, естественно, не помнит — следов не остается, — но он помнит плату.
— Наливали, не обманывали?
— Мы свои обязательства выполняем. Это закон существования на рынке. Нарушители с него исчезают. Итак?
— Ну, берите этого.
— То есть подбор добровольца вы доверяете нам? Очень любезно. Но, может быть, лучше все же вам самим привести кого-нибудь, а то вы еще заподозрите, что я вам кого-то специально подставил. Нет? Ну хорошо... Верочка, Николай на месте? Дай ему трубочку. Николай, там бомж на помойке еще роется?.. Урыть? — сюда веди!.. Не «доставишь», а пообещаешь стакан и вежливо проводишь, ясно? Да, и переодень там его — хотя бы сверху плащ какой-нибудь... Ну вот, сейчас его доставят. Надевайте пока шлем, он, как видите, безразмерный... универсальный... Неприятно, что закрывает глаза? Я понимаю, но это неизбежно. Он крепится к спинке, так что головой особенно не дергайте, чтобы шея не заболела. И, пожалуйста, руки — на подлокотники, вот тут у нас манжетики, зафиксируем...
— Это зачем?
— Да некоторые пары чрезмерно возбуждаются и, извините, как собачки, пытаются лапами содрать намордники и вцепиться... А этого нам-не нужно. Так нормально?
— Нормально,
— И наконец, последняя, «парламентская» просьба... Да-да, входите!
— Эт-та, начальник, мне чего эта тряпка-то, ты мне куртяру давай!
— Николай, займись.
— Ой! Че, здоровый, да? Наел ха-ай!..
— Николай, поаккуратнее. Слышишь?
— Слышу.
— Так вот, «парламентская» просьба такая: не заботьтесь только о себе, не забывайте, для чего это все, и будьте конструктивны.
— Ладно, разберемся. Поехали!
— Ну, будем надеяться. Николай, готов?
— Стакан где, нача-амм!..
— Все, иди к себе. Потом нальешь ему. И плащ пусть уносит. Ну-с, перед сеансами мы по традиции задаем установочную фразу. Готовы?
— Валяйте.
— Секонд хэнд лайф — это ваш выбор!
Секонд... Лайф... Выбор... Секонд... Выбор...
Нечего внутри себя выбрать, говоришь? Что же это у тебя за организм? Ну, вот так исторически сложилось в моем организме, что здоровых клеток осталось слишком мало и никакой работоспособный орган из них не собрать. Да их еще и не выделить: окружены отмершими, переродившимися, отмороженными или без ядра в протоплазме. Были, были хорошие клеточки, были замечательные, и мускульные, и нервные, и всякие, но — убиты. Сначала краснуха, потом чума, потом прогрессивный паралич, теперь перемежающаяся лихорадка и некрозы, и уже снова сыпь, и дыхание чумы,— в организме все время было слишком много фагоцитов, клеток-защитников, способных становиться убийцами других клеток, всех клеток. И они ими стали, и долго работали. И теперь уже другие клетки стали перерождаться, и теперь уже любые могут становиться убийцами, и снова нужны защитники, но уже не знаешь, кого и от кого они защищают. Организм еще держится на остатках здоровых, но осталось их немного, а убивать продолжают: хватит ненадолго... А это тогда значит, что я уже труп, но просто этого не осознаю и по инерции двигаюсь и пытаюсь жить. И думаю, что живу, и что-то вот даже выбираю. А на самом, деле уже умер и выбираю только путь разложения. Стратегию и тактику разложения: основные. направления, приоритеты, первоочередные задачи...
— Ну-с, господа одноголовые близнецы, вы проснулись. Знакомиться вам не надо, можете начать беседу.
— А вы какой?
— Трехголовый?
— Это просто термин, ничего личного, не обращайте внимания. Вы ведь хотели разговаривать не со мной, а, так сказать, друг с другом. Прошу.
— Ну?
— Что «ну»?
— Чего молчишь? Говори!
— Я? Ты мне указывать будешь?
— Ох ты, какой важный!
— А ты борзой! Пять минут, как из бачка вылез, и уже...
— Кто вылез, козел? Ты что, объедков пережрал? Так я тебе...
— Стоп-стоп-стоп! Господа!..
— А ты не суйся!
— Без тебя разберемся!
Без... Разберемся... Тебя... Разберемся...
Ну, если разобраться, так не бывает. Что-то хорошее внутри всегда есть, и его можно выбрать. Ну а если я это хорошее внутри себя НЕ УМЕЮ выбрать? Ну вот не умею, не было возможности научиться; никогда не давали ничего выбирать, а жизнь всегда была тяжелая — и сейчас тоже, и мысли у меня не про выбор жизненный, а про то, чтобы эта — уже проклятая — жизнь хоть немножко полегче стала. И я всегда усталый, и всегда раздраженный, оттого и глаза у меня бывают злые, а бывают и мутные, очень даже просто, и я все больше на слух беру, и мне кто пообещает, чего я хочу, я тому и