Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

— Поняла, — Лина закатила глаза, но спорить не стала.

Мы зашли домой, Лина сразу убежала в свою комнату, а я приняла душ, впервые за долгое время намазала кремом все тело, сделала маску для лица и выпила на ночь обезжиренный кефир.

«Попроси, кошка», — звучал в голове его голос, вызывая мурашки по всему телу.

Я закусила губу и ушла в спальню. Сняла полотенце, переоделась в пижаму, нашла телефон и обнаружила два пропущенных от Колдуна. Собиралась перезвонить, но мобильный ожил, а я ответила:

— Привет.

— Чем занимаешься? — хрипло спросил Тихон.

— Я была в душе и не слышала звонка. Тихон? — позвала я после его заминки.

— Мне тоже в душ надо. Холодный. Нет, лучше ледяной. Янина, а может, следующий душ ты примешь у меня?

А я окончательно расхрабрилась, плюнула на все и ответила так, как хотела:

— Мы могли бы принять душ вместе…

Что-то упало на том конце провода.

— Твою… Ресницы волосатые, Янина…

— Что такое? Тебе плохо? Что упало?

— Ничего. Сражаюсь с инсультом от радости, сковородкой отбивался, она и упала, — серьезно ответил Колдун и уже другим тоном пообещал: — Я слово даю, кошка, что тебе понравится.

— Проверим, — кокетливо ответила я.

— Я тебя хоть раз обманул?

— Нет, ты не врешь, просто недоговариваешь и интерпретируешь так, как тебе удобно, — лениво ответила я.

— В любви все средства хороши, — сумничал Колдун. — Когда мы увидимся?

— Не знаю, — протянула я, рисуя пальцами узоры на простыни.

— Завтра? — с такой надеждой спросил Колдун, что у меня сердце сжалось.

— Возможно.

— Во сколько ты работу заканчиваешь? Я заеду.

— Завтра в три, — подумав, ответила я, — но ты приезжай в пять.

— Не понял. Янина Сергеевна, опять? Я задолбался твоих ухажеров считать! Кто у нас завтра? Колян с матушкой? Прораб? Или тот арендованный?

— Тот арендованный — муж моей подруги Данелии, которая все еще ищет своего акушера.

— Я не пойду, — развеселился Тихон.

— Тебя и не возьмут, арендованный — ее муж, и он очень ревнив. А еще он обожает свою супругу.

— Слава богам, хоть этот женат. Вычеркиваю из списка смертников. Так почему в пять?

— Я хотела заехать домой и переодеться, — честно ответила я.

— Янина, ты в любом наряде хороша. Я заеду в три, отвезу куда нужно. Скучаю я по тебе, когда долго не вижу, — душевно признался Тихон, — и тебя надолго оставлять нельзя, иначе где-нибудь поблизости опять мужик нарисуется.

Я рассмеялась, слушая его возмущенный голос. И понимала, что я все сильнее в него влюблялась. В этого прохиндея, который умел сочетать в себе несочетаемое: невероятный мужской стержень, упорство, жесткость при принятии решений и какое-то очаровательное раздолбайство.

Мне было с ним хорошо. Спокойно. Безопасно.

И наконец-то я ему поверила. Решила верить, потому что сомнения меня измучили. Да и невозможно было не поверить, когда так смотрят, так касаются, делают для меня то, о чем я не просила, решают мои проблемы, когда так поддерживают… Когда мои желания угадывают за мгновение до того, как я об этом подумала.

Что-то внутри меня кричало, что он искренен. Интуиция, шестое чувство, женское начало, которое всегда знает, когда мужчина заинтересован.

В конце концов, я решила больше не прятаться от этой жизни, а жить ее! И сама хотела быть с Тихоном. Меня к нему тянуло, с ним рядом сердце билось неспокойно. С ним можно было быть самой собой. От него я заряжалась ощущением свободы, вкусом к жизни, желанием шкодить.

И я решила дать шанс НАМ. И пусть будет так, как должно быть!

Мы болтали до поздней ночи. Я рассказала Колдуну про бабушку Зину, ее Виталия и о том, что эта шальная хулиганка решила устроить и мамину личную жизнь. Тихон внимательно слушал, посмеиваясь. А потом сам рассказал об отце, о сестре, которая готовит план его жестокого убийства.

И когда зевнула третий раз за минуту, Колдун очень ласково пожелал мне спокойной ночи.

Я убрала телефон и крепко уснула с четким ощущением, что я все делаю правильно!

Я закончил тренировку со своей малышней, отправил их переодеваться и сам пошел в тренерскую.

Проглотил ком в горле, запил его крепким кофе в компании приятеля и вспомнил, что надо дышать. Хотя бы через раз. Никогда в жизни я не готовился к сексу. Ну не было у меня такого, чтобы женщина меня на определенные день и время бронировала, но кошка у меня с приколами и удивлять умела.

А я стремался, что после такого долгого и томительного ожидания в грязь ударю. И далеко не лицом — лицом-то я бы пережил, а вот свое фиаско на любовном фронте конкретно с ней могу не пережить.

Янина меня хрен пойми в кого превратила. В пацана зеленого, которого в отношения вообще не умеет. Кажется, училка моя вообще не осознавала, насколько меня от нее вело. Игралась как будто, а я на веревочке за ней; сковородку с ужином уронил, когда она про душ сказала. Так и не поел. До сих пор.

Ресницы лохматые, что ж так крутит?!

И ехать к ней рано.

Я попрощался с коллегой, переоделся, сел на Машкин байк и поехал по городу.

Как Янина это делает?! КАК?! У меня мозги набекрень, сломались нахрен, мужское эго давно на меня обиделось и укатило в закат, а я как придурок нарезал круги, не думая ни о чем — кроме того, как мне ее так впечатлить, чтобы она меня стала воспринимать серьезно.

И вроде умел. И все знал. И теорию прошел, и практики было столько, что всего не вспомнишь.

А сейчас боялся.

Заехал домой, игнорируя звонки и сообщения от взбешенной Машки. Завтра выпущу, сегодня гонки пройдут, и свободна, как фанера над Парижем, пусть летит куда хочет. Дурында хвостатая!

Офелия с малыми спала на своей королевской мягкой лежанке, которую я купил ей на днях, и даже усом не повела, когда я начал уборку. Поменял постельное белье, выбросил из холодильника всю просрочку и сел на диван.

Встал. Вымыл полы.

Снова сел.

И опять встал. Лег на пол с упором на кулаки и сделал сто отжиманий. Мышцы забились, зато в голове прояснилось.

Принял душ, переоделся и поехал за Яниной.

Нет, я взрослый мужик, бывший спортсмен, а дергался, как придурочный паралитик.

Доехал до ее школы, слез с байка, снял шлем и