Никто не узнает - Юлия Амусина

— Чтобы не пересекаться со мной.

— Можно просто не открывать тебе дверь…

— Можно, — перебивает Марк, сжимая пальцы вокруг моего запястья. — Но меня это вряд ли остановит.

Он явно пришел сюда не за тем, чтобы валять дурака на пороге, цель у него определенно иная, и я даже догадываюсь, в чем она состоит, поэтому не особенно удивляюсь его вопросу:

— Тебе есть, что мне сказать, малыш?

— Ну… моя затея провалилась, — затягиваю неторопливо, догадываясь, что он спрашивает совсем не об этом. — Аноним, кем бы он ни был, хорошо подкован во всех этих информационных штучках, так что ребята не смогли его выследить.

— Он звонил? — Марк подходит сзади и обвивает ладонями мои плечи.

— Да. Конечно, — усмехаюсь. — Все как обычно. Мне так хотелось верить, что это был последний его звонок, и уже утром станет известно, кто он такой, но нет. Ничего подобного…

— Он не сказал, чего ему нужно?

— Ублюдок хочет заставить меня бояться, — поджимаю губы. — Ему нравится ощущать себя хозяином положения. Мне даже кажется, что это и есть его цель — вызывать страх…

— Я хочу поговорить с ним.

— Что? Нет! — резко оборачиваюсь, впиваясь взглядом в его глаза. — Даже не думай. Я уже сотню раз говорила тебе не вмешиваться! Или напомнить, чем это обернулось в прошлый раз?

На губах Марка вдруг появляется легкая улыбка:

— Твоей ссорой с Феликсом. Если так подумать, ублюдок даже сделал мне одолжение, сама бы ты не смогла развязаться с этим мажором.

— Одолжение? — я в замешательстве. — Ты вообще понимаешь, что несешь?

— Скажешь, я не прав? Если б не аноним и его звонки, ты бы продолжала встречаться со своим Феликсом, пока он не созреет, а потом вышла за него замуж, все по заветам твоего расчетливого папочки, желающего для тебя самой лучшей жизни. Я не вписываюсь в ваши схемы, слишком простой. Со мной нельзя построить серьезных отношений, потому что в них нет и быть не может материальной основы. А тебе такое не подходит.

— Марк… — таращусь в изумлении, пытаясь понять, что вдруг на него нашло, а он напирает дальше:

— Скажи, что я не прав. Давай, малыш. Скажи это, глядя в мои глаза, — он подходит вплотную, хватает меня за плечо, другой ладонью приподнимая мой подбородок.

— Ты спятил? — дергаюсь, но он не позволяет мне освободиться.

— Да, малыш, спятил. Думаешь, я счастлив от того, что меня закоротило на тебе, да так, что я ни о ком и ни о чем больше не могу думать? Только ты перед глазами, в мыслях, везде… Избалованная папина дочка, золотая девочка, вдобавок еще и недосестренка, — он зло усмехается. — Да плевать я хотел на щедрые предложения твоего отца и на его бабки, мне от него ни хрена не нужно. Мне нужно, чтобы ты сделала выбор.

— Мы расстались с Феликсом, — говорю медленно, почему-то не в силах отвести глаз от Марка, растерянная и зачарованная его словами и тем выражением, которое искрится в его загоревшемся взгляде.

— По его инициативе? Благодаря все тому же анониму, так ведь?

— Отчасти. Знаешь, я всегда думала, что нам с Филом судьба быть вместе. В моей жизни был только он, и это казалось… очень правильным. Пока я не встретила тебя, — цепляюсь пальцами за его теплую ладонь. — И все изменилось. Я не уверена, что это к лучшему, но мне хочется… узнать тебя еще ближе.

— Я тебе помогу, — большим пальцем Марк гладит мою щеку. — Но только если ты действительно этого хочешь.

— Хочу, — киваю поспешно, он улыбается и целует меня, медленно и очень нежно касаясь моих губ.

Его ладонь ложится мне на бедро, сжимает. Чувствуя нарастающую дрожь в теле, обвиваю его шею обеими руками, притискиваюсь к его груди, ловя его губы своими. Поцелуи становятся глубже. Его ладони забираются под легкое платье, спускают ткань с моих плеч, жадно блуждают по коже, вызывая томительную дрожь. От нахлынувших ощущений становится трудно дышать и кружится голова. Я собиралась рассказать ему больше об анониме, но Марк будто вовсе не интересуется темой неизвестного и его звонков, он сосредотачивается на мне и том, чтобы избавить меня от одежды, и здесь наши интересы неожиданно совпадают. Отстранившись, веду пальцами вниз по его рубашке, выуживая маленькие пуговицы из петель. Он помогает мне, одновременно с этим вновь прижимаясь к моим губам жарким поцелуем.

Мы как-то перемещаемся в комнату, и я оказываюсь сидящей на коленях у Марка лицом к нему. Его руки поднимаются выше, гладят мою грудь, защипывают чувствительные соски, губы скользят по моей шее. С тихим стоном подаюсь вперед, кладу ладони на его затылок, запуская пальцы в темные волосы, и медленно провожу языком по его нижней губе. Во мне перекликается его нетерпение, вибрирует в каждой клеточке тела, и все же я намеренно придаю неспешности нашим движениям. Мне хочется продлить эти моменты, вдоволь касаться его и чувствовать прикосновения его рук к своей коже. Мы здесь только вдвоем, надежно огражденные от внешних проблем стенами квартиры, и теперь, когда все неприятности остались где-то далеко, нам больше некуда торопиться.

— Хочу тебя, — свистящим шепотом выдыхает он в мои губы, обхватывая рукой за шею.

Боже…

Я на спине, он быстрым движением сбрасывает с себя расстегнутую рубашку, небрежно швыряет ее за пределы постели и опускается сверху, его поцелуи все более напористые, и мне от них напрочь кружит голову. Он спускается ниже, целуя мою шею и плечи, захватывает зубами сосок, проводит по нему языком, и мое дыхание становится шумным и прерывистым. Притягиваю его голову к своей груди. Возбуждение простреливает насквозь, затапливает, я выгибаюсь, позволяя Марку делать с собой все, что он захочет. Его горячий язык рисует окружности внизу моего напрягшегося живота, пальцы скользят между ног, и я начинаю задыхаться, слишком много ощущений, настолько острых и ярких, что это становится невыносимым. Громко всхлипываю, закрываю глаза. Марк заходит дальше, даже не думая останавливаться. И я не собираюсь его останавливать. Беззастенчиво плыву в его руках, полностью отдаваясь ощущениям и открываясь ему, как никогда понимая, что вот здесь, прямо сейчас, нас больше ничто не разделяет. Между нами нет никаких преград, ничего не существует, весь прочий