Никто не узнает - Юлия Амусина
— Зато Митя по-прежнему весь белый, — со смешком отмахивается подруга, тоже раскрывая меню. — Все время проторчал в тени, представляешь? Говорит, что ему не нравится солнце.
— Тогда почему раз за разом выбирает именно отдых у моря?
— Ты знаешь, вот море ему как раз-таки нравится, — хмыкает подруга, недоуменно качая головой.
Мы делаем заказ и в ожидании блюд еще треплемся на самые отвлеченные темы, касающиеся последних новостей и наших общих знакомых, прежде чем Лиза решается задать мне вопрос.
— А как у тебя дела? Я имею в виду…
— Да. Я поняла, — смотрю в окно, собираясь с мыслями. — У меня все нормально. Готовлюсь к сессии, там как обычно полный завал и туманные перспективы со сдачей. Но я рада уже тому, что мне не приходится отвлекаться на работу, — провожу пальцем по блестящему ободку чашки. — После того, как я написала заявление об уходе, у меня появилось очень много свободного времени, которое можно потратить на ту же учебу. Я даже стала кое в чем разбираться.
— Не прикидывайся, ты всегда училась неплохо.
— Но теперь я могу как следует сосредоточиться на предметах, а не на том, как бы в последний момент все списать.
— Тоже верно, — Лизка колеблется. — Знаешь, я рада, что мы с тобой тогда все-таки смогли нормально поговорить, и ты меня услышала. Мне не хотелось бы терять нашу дружбу из-за нелепого стечения обстоятельств.
— Этого бы не случилось, — качаю головой.
— Когда Фил попросил меня приехать, я не могла ему отказать. У меня сложилось такое впечатление, что у него произошло нечто серьезное, ведь он впервые за долгое время позвонил мне сам…
— Если бы ты не сказала о том, что он переживал за наши отношения и пытался узнать от тебя, что со мной происходит, я б никогда об этом даже не задумалась, — говорю размеренно, вспоминая наш разговор полугодичной давности. — Мне казалось, ему все равно. Наши отношения были удобны нам обоим, но за ними ничего не крылось. Ничего существенного…
— Мне так не показалось, — осторожно возражает Лизка. — Он правда выглядел озабоченным вашим разладом. Спрашивал, могу ли я поговорить с тобой о том, почему ты так странно себя ведешь. И… мне кажется, ему хотелось бы все вернуть.
— Нет. Вряд ли, — морщусь я.
— Он удалил свою страницу, ты в курсе?
— Нет. С чего бы?
— Не знаю. Возможно, ему надоела публичность.
— Для этого ему нужно очень сильно измениться, Лиз. Нет. Не думаю. Сегодня удалил, завтра снова восстановит. Фил не меняется, тебе ли не знать.
— Но ты же перестала с ним общаться.
— Да… Или он со мной. Но в том, что с нами случилось, виновата именно я, а не он. Это я все разрушила.
— А хотела бы вернуть обратно?
— К чему ты это спрашиваешь? — удивленно интересуюсь я, поднимая на нее взгляд.
— Простое любопытство. Ты все еще одна, и он, насколько я знаю, тоже без пары.
— Феликс без пары? Брось, Лиз. Он просто не представляет ее своим приятелям, вот и все.
— Да, наверное, — Лизка вздыхает. — Он, кстати, не единственный, кто снес свои страницы в соцсетях.
— Кто еще? — без особого любопытства откликаюсь я.
— Акулина, — Лиза смотрит на меня, наверняка прикидывая, стоит ли продолжать, но я выдерживаю ее взгляд без смятения, хотя имя бывшей подруги неприятно царапает слух. — Ты слышала о том, что с ней приключилось?
— Нет, — отделываюсь сухо. — После той истории мы больше не общаемся. Месяца четыре назад она уехала из нашего города, и больше я ничего о ней не слышала.
— В общем, Лина начала встречаться с каким-то парнем, из таких, знаешь, совершенно без царя в голове. У них было много общих фоток, даже парочка студийных фотосессий, все очень красиво, и вообще создавалось такое впечатление, что эти двое без ума друг от друга. А потом…
— Что потом?
— Этот парень продал ее домашние фото одному популярному блогу, и буквально на следующий день твоя бывшая подружка проснулась знаменитой, — хмыкает Лизка, покачивая головой.
— Домашние фото? — переспрашиваю, чувствуя, как ускоряется пульс из-за стремительно вспыхнувших болезненных ассоциаций.
— Ну, ты понимаешь, какого рода. Очень откровенные снимки из тех, которые не покажешь никому, кроме своего парня. Прикинь… все ускользнуло в сеть.
— Ничего себе, — выдавливаю глухо, поражаясь превратностям судьбы.
— Знаешь, она это заслужила, — вдруг произносит Лизка, и в голосе ее проклевываются неожиданно жесткие нотки. Я смотрю с удивлением, а она машет рукой. — К черту ее… Расскажи лучше, как складываются ваши отношения с Татьяной?
— Уже не так плохо, как прежде, — отвечаю, с готовностью цепляясь за новую тему, не имея никакого желания обсуждать Акулину и неожиданный крах в ее личной жизни. — Раз другого выбора все равно нет, пытаюсь примириться с присутствием Татьяны, и она вроде как старается лишний раз не накалять, так что ссор у нас больше не возникает. Но и до любви мы вряд ли когда-нибудь дойдем. К счастью, она это понимает и не суется ко мне с подобной чушью.
— А… ее сын?
— Марк уехал. Как и собирался, — напоминаю холодно, вновь отворачиваясь от Лизки к окну. На улице вновь идет снег, и теперь, кажется, он не растает так быстро.
— Да, я в курсе, но неужели он с тех пор ни разу не объявился?
— Почему же? Конечно, он общается с матерью, они перезваниваются, о чем-то разговаривают между собой. Вроде как он неплохо устроился, нашел хорошую работу и более чем доволен жизнью… я не знаю, — обрываю с легким раздражением, не выдержав. — И не интересуюсь, Лиз. Так, слышу разговоры Татьяны с отцом. Хотя они редко говорят о Марке.
— Он так ни разу тебе не позвонил?
— Какой в этом смысл? — пожимаю плечами.
— Мне казалось, он любит тебя, — неуверенно бормочет Лизка, и я почти жалею о том, что когда-то рассказала ей некоторые подробности нашей общей истории с Марком. Впрочем, мы знаем друг друга слишком давно и более чем хорошо, ей действительно можно доверять, не опасаясь, что она захочет использовать полученную информацию в своих неведомых целях. Ей