Последнее дитя Аушвица - Анна Стюарт

Агата мрачно усмехнулась.

– Это не свадьбы, детка, а паника. Тебе не нужен мужчина, чтобы заботиться о тебе, чтобы тебя «дополнять», – тебе нужен мужчина, который просто поддержит тебя, развлечет и будет любить.

– Просто? – рассмеялась Наоми сквозь слезы.

– И того же самого он захочет от тебя, – продолжала Агата, отказываясь смеяться. – А теперь пойдем, последние гости уходят, слава богу, и мы можем спокойно посидеть и выпить по рюмочке узо, если твой отец еще не весь его раздал.

Она поспешила в зал ресторана и начала снимать со столов скатерти, пока Исаак провожал последних посетителей к выходу и кланялся на прощание. Наоми прислонилась к стене, пытаясь усвоить все, что сказала мать. Она заметила, что Льеке за ней наблюдает, и слабо улыбнулась.

– Тетя Агата та еще штучка, – пошутила Льеке.

– Это точно.

– Но, думаю, она права.

Наоми рассмеялась.

– Как все матери всегда.

– Но не те, что растили нацистов.

– Да уж.

Наоми взяла кузину под руку. Здорово было жить в одном доме; Льеке оказалась на удивление забавной. Как официантка она справлялась не очень, но была трудолюбивой, а еще делала весьма остроумные замечания вполголоса об их посетителях-немцах.

– Идем, – сказала она, – посидим с остальными.

Обе семьи собрались за большим столом и разливали узо, который Исаак гнал в сарайчике за рестораном. Он щедро плеснул пахучего напитка в стаканы и передал по кругу кувшин холодной воды. Агата выпила свой узо до дна, одним махом, по-польски, и налила себе еще. Папа и дядя Николаус пили по традиции долго, маленькими глотками, а тетя Сигрид лишь пригубила свой, поскольку ей не нравился вкус аниса. Наоми и Льеке просто радовались, что их тоже допускают во взрослую компанию

– Вот и прошел еще один день, – сказал Николаус.

Все чокнулись стаканами.

– Но сколько еще нам осталось? – спросила Агата. – Они депортируют нас, все так говорят.

– В Польшу, – вставила Сигрид. – В твою страну, Агата. Ты всегда говорила, какой красивый город Краков.

– Правда красивый, – с горячностью подтвердила Агата. – Точнее, был. Ни один город не остается красивым под нацистским сапогом. Посмотри на Салоники!

Наоми выглянула в окно. Улицы были пустынны, поскольку нацисты ввели комендантский час, но за каждой закрытой дверью семьи тревожились о своем будущем. Их «особый квартал» не был огорожен, и соседи-христиане по-прежнему жили рядом, но на вокзале Барона Хирша воздвигли высоченный забор с двумя рядами колючей проволоки, и двое вооруженных охранников стояли у ворот – двух входных и одних выходных – к поездам. Пока составы не приходили, но все говорили, что они уже в пути. Евреев вот-вот репатриируют. Некоторые утверждали даже, что в новый Синай.

– Единственные по-настоящему прекрасные места на земле те, где можешь жить свободно, – сказал Исаак.

– Но точно не Польша, – ответила на это Агата. – Очень глупо верить, что они создают для евреев земной рай. Мы все слышали про гетто, лагеря и фургоны-душегубки…

– Это изобретение британцев, – воскликнула Сигрид. – Немцы – цивилизованный народ.

– Были цивилизованным народом, – вспылила Агата в ответ. – А теперь они фашисты.

– Да что ты вообще знаешь? Ты же не из Австрии, как я!

– И как твой отец – точнее, был до тех пор, пока ему не пришлось бежать, когда нацисты отобрали у него землю, а его хотели отправить в лагеря.

Сигрид прикусила нижнюю губу; Николаус встал и обнял ее за плечи.

– Сейчас все по-другому, – сказал он. – У немцев было время на организацию. Они предлагают сертификаты на земли в окрестностях Кракова. Я их уже видел. И говорил с верховным раввином: тот сказал, что в Польше действительно создают еврейские поселения. Так рейх станет Judenfrei, свободным от евреев, как они хотели, а у нас появится шанс начать с чистого листа.

– В Польше? – ахнула Агата. – Оккупированной Польше?

– Почему нет? На днях мне предложили выменять злотые по выгодному курсу, и я много их купил. У нас будут средства там обосноваться.

Агата проглотила третью рюмку узо.

– Дело не в деньгах, Николаус, точнее как раз в них. Они отнимут наши деньги. И ты дурак, если думаешь по-другому. Доверься им, и твои дни сочтены.

Тоби пискнул, и Льеке крепко его обняла. Наоми в каком-то смысле наслаждалась перепалкой между двумя их матерями, но ее кузены явно расстроились.

– Мы можем уйти в горы, – предложила она. Все поглядели на нее, и она поежилась от смущения. – Петрос говорит, там замечательно. Он живет в деревне Киликрис и говорит, что жизнь там течет по-старому, а андарте держат оборону. Если мы возьмем наши деньги и вещи и переселимся туда, то сможем построить дом и прожить в мире до конца войны.

– Хорошая идея, – согласилась Агата, стукнув рюмкой о стол. – Надо брать судьбу в свои руки, а не позволять этим сволочам нацистам решать за нас.

– Все не так просто, любимая, – сказал Исаак, накрывая ладонью руку жены. – Так называемые «свободные» деревни регулярно подвергаются рейдам СС. На прошлой неделе они побывали в Калаврите. Подожгли дома, чтобы выкурить оттуда людей, а потом поставили мужчин к стенке и расстреляли. Женщин заставили смотреть, и после расстрела…

Он неловко покосился на Наоми и Льеке.

Но Агата не стала сдерживаться:

– Они их изнасиловали. Видишь, Наоми, об этом я и говорила – мужчины присваивают нас себе самыми жестокими способами.

– Так зачем, – тихонько сказала Сигрид, – переселяться на новое место, если они могут достать нас и там?

– Андарте нас защитят, – парировала Агата.

– Как защитили Калавриту?

– Это единичный случай.

– Но он все-таки произошел.

Две женщины скрестили взгляды, словно рапиры. Наоми искоса взглянула на Льеке, нашла руку двоюродной сестры под столом и крепко сжала.

– Возможно, ты и права, – сказала Агата Сигрид. Все удивились, но она еще не закончила. – Возможно, нам не стоит уходить в горы. Но если мы окажемся там, то сможем убежать. Покинуть Грецию.

Исаак и Николаус, потрясенные, разинули рты.

– Покинуть Грецию?

– Почему нет? Если то, что говорят люди, правда, нас все равно отсюда прогонят, так почему бы самим не выбрать направление? Мы можем уехать в Афины, в итальянскую зону. Там не преследуют евреев.

– Да, – подтвердила Сигрид.

Грецию поделили между Германией, Италией и Болгарией, и ходили слухи, что в итальянской зоне порядки не такие суровые. Солдаты не так жестоки, а их командование отказывается преследовать евреев. Конечно, это были степени зла, но все-таки на что-то можно было надеяться.

– Или в Швейцарию. – Агата развернулась к мужу и Николаусу: – У вас же там брат! И он работает на правительство. Нейтральное правительство. Если сможем добраться до него, то точно будем в безопасности.

Исаак потер ладонью подбородок.

– Пожалуй, да. Мы определенно должны ему написать. Но как мы переведем пятерых детей через горы в Швейцарию?

– Я не ребенок! – возмутилась Наоми. – И могу помочь с Зои и Элиной.

– А мы с Тоби очень сильные, – подхватила Льеке. –