Новый мир - Пак Соён

Закончив приготовления, я протягиваю руку к зеркалу. Мое обеспокоенное лицо исчезает из отражения, и пальцы проходят сквозь стекло.

В темноте зеркального лифта я даю глазам привыкнуть, затем, как учила директор Син Ичхэ, тяну назад рычаг, похожий на длинную палку, и нажимаю большую кнопку в центре панели.

– А-а-а!

Лифт стремительно падает под землю и вскоре останавливается. За зеркалом виден темный коридор с деревянными панелями. Я сильно стучу по кардиостимулятору на груди. Острая боль пронзает меня, сердце бьется безумно быстро. Подождав, пока привыкну к этому ритму, я выхожу из лифта. Невыносимый холод, к которому нельзя привыкнуть, тут же обволакивает тело. Функциональная одежда, питаемая кардиостимулятором, кое-как сохраняет тепло.

Я бегу по деревянному коридору с тусклыми лампами. Искусственно ускоренное сердцебиение становится еще более неровным, и я чувствую, как нахожусь на грани потери сознания.

В конце коридора появляется огромная вертикальная пещера. Вдоль нее тянется стеклянная труба, а внутри вращаются колеса разного размера, сцепленные, как часовой механизм. Десятки заключенных с пустыми глазами крутят ступенчатые колеса.

Холод и неровное сердцебиение сводят меня с ума, но я бегу в поисках проектора. В прошлый раз я обратила внимание только на мужчину с татуировкой сердца под глазом, но теперь внимательно осматриваю коридор в противоположной стороне от трубы.

Пробежав половину круга, я замечаю черный проектор на холодном полу. Включаю его, и ослепительно белый свет падает на трубу, отражаясь как зеркало и показывая мое отражение.

Пока все идет по плану. Все, как объяснила директор Син Ичхэ.

Но мир за этим зеркалом неизвестен даже ей. Это тайна Сноубола, находящаяся в руках Ли Бон… Неужели в воздухе витает гипнотический газ? Что, если, войдя туда, я потеряю сознание? Как отреагируют заключенные на мое внезапное появление? Или они слепо будут продолжать крутить колеса? Стану ли я такой же?

Пока мысли путаются, свет проектора гаснет и зеркало начинает исчезать, и, недолго раздумывая, я прыгаю в него.

Ледяной холод сменяется душной жарой. За мной – непрозрачная стеклянная стена, а впереди маленькая девочка крутит колесо. Ей лет шесть-семь, на ней выцветшая голубая футболка с пожелтевшим смайликом и грязные штаны.

Как такая малышка оказалась здесь?

Девочка в футболке со смайликом, заметив меня, спрыгивает с маленького наклонного колеса и подходит ко мне.

Я быстро стучу по груди три раза, выключая кардиостимулятор. Чувствуя, как сердце возвращается к нормальному ритму, неловко поднимаю руку.

– Э-э, привет?

От резкой смены температуры кружится голова. Девочка останавливается на приличном от меня расстоянии.

– Бригадир! – кричит она, будто увидела привидение. – Бригадир, бригадир!

Несмотря на шум, люди в одинаковых голубых робах продолжают крутить колеса, не отвлекаясь.

Мужчина с длинными косичками выходит из-за механизма и кричит девочке:

– Не подходи! Отойди от нее!

Его светло-каштановые волосы, словно впитавшие в себя солнце, и заостренные кончики ушей сразу бросаются в глаза.

– Чжун?

Это же вечный напарник Анастасии, бывший актер, любимец зрителей за свою красоту и обаяние. Даже после того, как его приговорили к смертной казни за угрозу жизни своего режиссера, любовь Чжуна и Анастасии не угасла. Наоборот, их трагическая история вознесла Анастасию на пост ведущей прогноза погоды.

– Изоляционная бригада! – кричит Чжун, пряча девочку за спину, и прикрывает рот и нос рукавом.

– Чего вы ждете, обезвредьте ее!

Трое в белых защитных костюмах, масках и очках – совсем как медперсонал в изоляторе SNOW TOWER – выскакивают из механизма.

– Подождите! – кричу я, но кто-то уже надевает на меня маску. Я чувствую, что мне вводят шприц в руку, и сознание мутнеет.

Открываю глаза я уже в светлой комнате с березовыми панелями. На мне надета голубая роба. По ту сторону большого квадратного окна стоит Чжун, а рядом с ним женщина прислоняется к стеклу.

– Совон, ты пришла в себя?

Совон?

Чжун щурится и спрашивает:

– Как ты смогла вернуться невредимой без защитного костюма?

Женщина взволнованно говорит:

– Учитель сказал, что ты сбежала, как только вышла на поверхность… Сегодня утром отправились на разведку. Сказали, что нужно хотя бы тело найти…

Кто такая Совон? И кто такой Учитель?

– Что с тобой случилось там, снаружи? – Чжун поднимает руку, останавливая женщину. – Чхию, – говорит он.

– Да, староста.

– У Совон были какие-то странные симптомы, помимо признаков вирусной инфекции? Что угодно.

Вирусная инфекция? Какой вирус? Они, кажется, путают меня с кем-то по имени Совон… А где же Ко Хэри? Ее больше здесь нет?

Пока я зажимаю руками пульсирующую голову, женщина по имени Чхию переводит взгляд с Чжуна на меня.

– Ну, что-то странное…

Я осторожно ощупываю грудь под робой. Жесткий кардиостимулятор все еще на месте.

– Вроде не было ничего, – отвечает Чхию. – Температура вначале была высокой, но потом она быстро нормализовалась.

Чжун все еще подозрительно взирает на меня.

– Столько времени на поверхности, и никаких отклонений…

Его лицо выражает смесь подозрения и надежды.

– Совон, расскажи, как ты выжила в разрушенном мире без защитного костюма.

Разрушенный мир? О чем это он?

Я щурюсь, переводя взгляд с Чжуна на женщину. Если я скажу, что не понимаю, о чем они, меня снова усыпят?

Я молчу, и Чхию начинает волноваться:

– Ты что, опять память потеряла?

– Нет, я…

Можно ли сказать правду? Что я не Совон и что Сноубол хоть и покрыт пеной, но не разрушен?

Но… что-то не так с этими людьми.

– Сноубол… Вы знаете, что это? – спрашиваю я.

Брови Чжуна и женщины одновременно поднимаются вверх.

– Сноубол? – переспрашивает Чжун, будто не понимая.

Чхию с надеждой спрашивает:

– Это то, с помощью чего ты смогла вернуться невредимой?

Так они ничего не знают о Сноуболе.

Как такое возможно? Разве что они из изолированной деревни без телевизоров. Но мужчина с татуировкой сердца еще несколько месяцев назад сидел в тюрьме Сноубола, а Чжун был популярным актером!

– Сериалы, актера, режиссеры… «Ли Бон Медиа Групп», Ли Бонён…

С каждым словом их лица становятся все более растерянными.

Чжун шепчет женщине:

– Она явно подверглась вирусу. Совсем не в себе.

От его слов меня охватывает жуткая мысль.

Неужели…

Перед отправкой смертников на подземную электростанцию им стирают память с помощью гипноза? Я вспоминаю голос мужчины с синими бровями, Бухэ: Ты, Чон Чобам, навсегда сможешь забыть эту правду.

В этот момент дверь комнаты для свиданий открывается, и входит, в такой же голубой робе, живой Ли Бонхве:

– Бригадир, Ханыль потеряла сознание!

– Что?