Новый мир - Пак Соён

Ли Бонён ставит безопасность спасателей-актеров выше благополучия своего внука, демонстрируя выдающиеся качества для лидера Сноубола. На лицах всех, кто смотрит на нее по телевизору, читается доверие и уважение.

– Мне жаль сообщать такие печальные новости, когда все и так страдают от катастрофы, длящейся уже неделю.

В ее глазах блестят слезы.

Я сжимаю дрожащие руки. Меня душит отвращение к ее лицемерию – оплакивать тех, кого она сама и погубила.

После короткой пресс-конференции все смотрят на нас с Пэ Сэрин. Она опускает голову и тянет меня за руку. В одинаковых купальниках, шапочках и даже очках, демонстрируя истинный облик клонов, мы прыгаем в воду. Скоро начнется град из мыльных пузырей, но бассейн все равно полон людей.

Сегодня седьмой день катастрофы. Со временем актеры сами идут навстречу опасности. Те, у кого низкие рейтинги, особенно усердны. Если их выгонят за низкие рейтинги, им придется год выживать в суровом климате, что не лучше катастрофы.

Мы с Пэ Сэрин полчаса плаваем, сосредоточившись только на воде. Под водой, где нет камер, мы свободно переплетаемся, ныряем и выныриваем, как учила нас Чо Мирю. В условленное время мы завершаем заплыв на разных концах дорожки.

Пэ Сэрин идет ко мне навстречу по бортику:

– Пэ Сэрин, я пойду первая. Перед тем как мы с Чо Мирю будем обходить адвокатов, хочу заскочить к Онги и Сомён – отнесу им завтрак.

Я выхожу из воды и говорю:

– Я сама схожу к братику Онги и Сомён. Смогу их сменить.

Я делаю акцент на словах «братик Онги», и Пэ Сэрин бросает на меня взгляд, будто говоря: «Ах вот как!»

– Пэ Сэрин, с каких это пор ты так активно принимаешь участие в семейных делах?

Неужели я говорю так раздражающе?

Я искренне морщусь.

– Опять придираешься ко мне?

Мы с Пэ Сэрин отлично знаем, как можем задеть друг друга, и, как и планировалось, продолжаем ссору в раздевалке, пока из моих уст наконец не вырывается:

– Раз я тебе так не нравлюсь, то я уйду из дома.

Я повышаю голос, чтобы услышали и остальные присутствующие:

– Я исчезну с твоих глаз, и дело с концом.

Так у меня, а вернее у Пэ Сэрин, появляется повод свободно бродить по улицам, не возвращаясь домой.

В этот миг громкий вой сирен с улицы проникает в раздевалку. Кто-то прибавляет громкость телевизора, и серьезный голос ведущего заполняет помещение:

– По всему Сноуболу объявлена тревога. Просим воздержаться от выхода на улицу и укрыться в помещении.

Затем показывают кадры с зеленовато-фиолетовыми мыльными тучами, похожими на северное сияние. От этого зрелища – или от того, что скоро произойдет, – меня мутит.

За перегородкой Пэ Сэрин легонько касается моей руки. Это одновременно похоже и на пожелание удачи, и на призыв к началу действий.

Выйдя из бассейна, мы с Пэ Сэрин даже не смотрим друг на друга и расходимся в разные стороны. Тучи, похожие на северное сияние, разбрасывают мыльные пузыри, и повсюду уже клубится пена.

Мы заходим в полицейский участок только для того, чтобы выиграть время, пока сугробы пены на улице не будут с меня ростом. Но, увидев Онги и Сомён, я рада, что зашла попрощаться.

Ты правда можешь не вернуться?

Но я отгоняю лишние мысли и обращаюсь к Онги:

– Братик, сильно устал?

Я, в любимом летнем платье Пэ Сэрин, даже не здороваюсь с Сомён.

– Я побуду здесь, а вы идите перекусите.

Ничего не спрашиваю о Ча Хян. Как когда играла Ко Хэри, я снова прячу свою истинную сущность.

К счастью, Сомён и Онги меня не узнают. Но им, похоже, все равно, кто я – Чон Чобам или Пэ Сэрин: они оба измотаны бессонной ночью и напряжением.

Сомён, зевая, говорит, что они позавтракали вместе с полицейскими.

– Так что еда не нужна, а вот смена была бы очень кстати.

Я смотрю в ее усталые глаза и прохладно отвечаю:

– Извини, не могу сменить – возникло важное дело.

Сомён, даже не рассчитывая на помощь от Пэ Сэрин, прислоняется к стене и закрывает глаза.

Я делаю вид, что мне все равно, и поворачиваюсь к Онги. Он смотрит на пенную метель, бушующую за стеклянной дверью. Пузыри падают так плотно, что загораживают обзор.

Достаю из рюкзака две пары цепей для обуви и зонт и протягиваю их Онги.

– Вот, вчера ты, кажется, забыл взять.

– А как же ты?

– Я поеду на такси, так что все нормально.

– Тогда я постою с тобой, пока ты не поймаешь машину.

Онги раскрывает зонт и наклоняет его ко мне.

Неужели он такой заботливый за пределами дома? Нос начинает щипать.

Ты правда можешь не вернуться?

Я прикусываю губу и поднимаю глаза. Легкий утренний ветер подсушивает слезы.

К счастью, перед нами быстро останавливается такси. Я сажусь на заднее сиденье и, держась за дверь, улыбаюсь Онги как можно веселее.

– Береги себя, не болей… еще увидимся.

Онги складывает зонт и неожиданно втискивается на сиденье рядом со мной.

– Поедем вместе. Я тоже хочу домой, надо помыться.

Я растерянно заикаюсь:

– Э-э? Я же… не домой еду.

– Да? Все равно я с тобой.

– Что? Зачем?

– Водитель, мы… – Онги, будто не замечая моего замешательства, спрашивает: – Куда едем?

– А как же Сомён?

– Скажу, что отлучался присмотреть за сбежавшим подростком, думаю, простят.

– Что?

– На твоем лице написано, что ты сегодня точно не вернешься домой.

Он всегда был таким сообразительным?

В итоге приходится везти с собой «прицеп» по имени Онги в хостел на окраине Сноубола. Хостел «Пэкче»[7] – ветхое старое здание, куда актеры приходят, когда хотят на время отгородиться от всего остального мира. Конечно, не с целью уйти от камер и сериалов, а чтобы всем своим видом показать, как им сейчас тяжело.

Если пройти чуть дальше, там начинается зона без камер – Запретный лес. Поэтому из постояльцев хостела «Пэкче» немало тех, кто стремится там совершить идеальное убийство, спрятав труп в лесу неподалеку.

Таксист, уткнувшись носом в лобовое стекло, по которому непрерывно стекает пена – несмотря на работающие на полную мощность дворники, – выключает двигатель.

– Дальше не проехать.

Старые машины на окраинной дороге барахтаются в море пены.

– Тогда мы выйдем здесь, – говорю я.

До хостела «Пэкче» отсюда недалеко.

– Вы уверены? Пена нарастает с бешеной скоростью.

– Ничего страшного.

Онги останавливает мою руку, когда я берусь за дверную ручку.

– Подождем снегоуборочную машину. Уже скоро приедут.

Но если расчистят пену, мой план рухнет.

– Оставайся в машине, не ходи никуда, не провались в люк или еще куда, – говорю я,