Том 4. Экзамен. Рассказы. Стихи - Хулио Кортасар
Но одно из своих первых посещений вспомнил: он купил тогда Эсхила, Софокла, Феокрита, выпущенных в Валенсии издательством «Прометей», по одному песо за книжку, —
а разве не Бласко Ибаньес вел эту серию?
а еще (в другой раз) «Портрет Дориана Грея» в серии «Новая библиотека». Ему вспомнились магазины старой книги, где книги продавались на вес. Там он купил О’Нила, «Двадцать стихотворений о любви»[91], «Сыновья и любовники»[92]. И оттуда — сразу в кафе («Официант, пожалуйста, чашку кофе и нож»), разрезать книги, предвкушая удовольствие; какое счастье! Дни были высокими, а нужда только помогала счастью.
«Вкус, аромат сигарет, — подумал он. — И тень деревьев на площади». Он взял книгу из стопки, положил обратно. Каждую минуту приходилось вытирать руки. Он поднял глаза и увидел служащих, ходивших на втором этаже вдоль перил; они походили на насекомых, один насвистывал «Песню Сольвейг». «Вот бестия», — подумал Андрес с нежностью. В «Атенео» он зашел купить последнюю книгу Рикардо Молинари; входя, он остановился в дверях, глядя на шествовавших мимо членов организации «Восемьдесят женщин». Первая несла странный плакат — некоторые газеты уже обсудили его — что-то насчет Сивилловых пророчеств и призывы вступать в их ряды, —
НЕ ТЕРЯЯ НИ ДНЯ,
ИБО И ОДИН ДЕНЬ МОЖЕТ ПОГУБИТЬ ТЕБЯ,
О, ЖЕНЩИНА,
СЕСТРА ВОСЬМИДЕСЯТИ,
КОТОРЫЕ МОЛЯТСЯ, МОЛЯТСЯ —
и все это под музыку, под бешеный треск пластмассовых кастаньет,
О, ЖЕНЩИНА —
а с грузовика, на котором были установлены репродукторы, заунывно вещала прозелитка[93].
«Очищение, — подумал Андрес, глядя на них. — Чего они боятся, какие знамения разгадывают…» Процессия ненадолго остановилась и потом затерялась, уйдя вверх по улице Флорида. Когда Андрес вошел в «Атенео» (было четыре часа пополудни), еще один грузовик быстро проехал мимо, выкрикивая в усилитель официальное сообщение, в котором упоминались грибы.
— Какая жара, Фава, — сказал Артуро Планес из-за стопки книг серии «Колексьон Аустраль». — Как поживаешь, старик?
— Да ничего. Вот слушаю, что говорят.
— Говорят еще и не такое, — сказал Артуро, протягивая ему большую красную руку, по которой струился пот. — Я сыт по горло разговорами. Ты-то, кажется, живешь не в центре, а мы тут…
— Представляю. Быть продавцом на улице Флорида —
да уж — кошмар, да и только —
— К тому же — продавцом книг, это так скучно, — пожаловался Артуро. — Хорошо хоть в последние дни у нас есть чем развлечься. Ты не поверишь, но на втором этаже —
(он давился от смеха, поглядывая наверх) —
че, потрясающе —
там, наверху, знаешь, притащили. Сказали, мол, — с брачком, что-то в этом роде. И вот с позавчерашнего дня, как поднялся северный ветер…
— И что они делают? — спросил Андрес, рассеянно поглаживая томик рассказов Луиса Сернуды, и вспомнил:
Какой тебе прок от лета, соловей, на снегу застывший, коль жизненный краткий путь не даст свершиться мечтаньям?— Моются, — сказал Артуро, отступая.
Продавец Лопес прошел мимо со стопкою изданий Капелюша в руках, и две робкие отроковицы шли за ним по пятам, словно боясь, что их книги потеряются. Андрес глядел на них отрешенно. «Все проходит, — подумал он, — и эти угомонятся, сядут изучать реки Азии, изобары —
унылые изотермы». Одна из девушек поглядела на него, и Андрес чуть улыбнулся ей; она опустила глаза, потом снова поглядела на него и окончательно о нем забыла. Он почувствовал: его образ распадается в сознании девушки, превращается в ничто. Капелюш, изотермы, среднее статистическое, Тайрон Пауэр, «I’ll be seeing you»[94], Вики Баум.
— Че, да ты слушай, что я говорю, — жалобно сказал Артуро. — Ты что, тоже шарахнутый?
— Конечно, — сказал Андрес. — Так, значит, моются?
— Да, посреди конторы. Клянусь тебе всем самым святым. Погляди сам, поднимись наверх, иди, иди, не бойся. Я просто не могу оставить отдел. Иди, и потом мне расскажешь. Кстати, может, купишь какой-нибудь кирпич у меня в отделе?
— А какой у тебя отдел?
— Градостроительство и дорожное дело, — сказал Артуро, немного стыдясь. — Про железобетон и функциональные города.
— Это действительно не по моей части, — сказал Андрес, кладя на место томик Сернуды. «Не знать забот, — вспомнилось ему. — Построить жизнь так, чтобы в один прекрасный день оказаться в каменном доме, а у порога — песчаный берег и водная гладь без конца и края…» Он улыбнулся, услыхав новый лай репродуктора на улице. Монахиня, сопровождавшая перепуганную молоденькую девушку, разглядывала стопки серии «Му first English books»[95], капельки пота собрались на тонком темном пушке над верхней губой, время от времени нетерпеливым движением она отгоняла муху. Продавец Лопес с сеньором Гомарой закрывали двухстворчатую дверь, чтобы не впускать туман, уже скрывший от глаз противоположную сторону улицы.
Лестница была пуста. Он прошел меж столов и полок безо всякого воодушевления, ища то, что доставляло такое удовольствие Артуро. Перегнулся через перила («Теперь и я похож на насекомое», — подумал Андрес), знаком выразил недоумение. Артуро энергично указал пальцем в сторону служебных помещений. Андрес увидел маленькие окошечки и вспомнил, как однажды просил кредит на покупку Фрейда, Жироду, Гарсиа Лорки; все прочитано, за все заплачено, почти все забыто. Из небольшой двери справа чересчур резко выскакивали служащие, дверь почти примыкала к перилам, и Андресу показалось —
СЕСТРА ВОСЬМИДЕСЯТИ,
КОТОРЫЕ МОЛЯТСЯ,
МОЛЯТСЯ
— голос был приглушенный,
но в нем слышался отзвук уличной трескотни и автомобильных клаксонов, —
показалось,