Летний фарс - Долорес Медио
И вдруг — бац! Оплеуха!.. Детский плач! Крик! Мать того самого мальчика, который бегал в туалет, шипит так, что ее слышно всем:
— Ты все пропустил, писун несчастный… Такой балбес, только и знает, что писать да писать…
Эрнесто с трудом унимает смешки и шушуканье:
— Пожалуйста, потише… Сейчас вы увидите городок Сантильяну, который славится своей живописностью, тишиной и архитектурой, переносящей нас во времена…
Во втором ряду ерзает на стуле донья Амалита.
— Ну, что я вам говорила?.. Еще одна романская церковь… Давайте на спор, что нас потащат ее осматривать!
Донья Амалита рассмешила наваррских девиц, но спорить они не решаются.
На экране новые пейзажи, и Эрнесто взывает к залу:
— Немного потише, пожалуйста… (Хоть бы заткнулась, старая каракатица.) Сантильяна-дель-Мар — прекрасно сохранившийся средневековый городок, где вы сможете увидеть знаменитую старинную церковь — один из самых великолепных образцов романской архитектуры в Испании. А это постоялый двор…
Донья Амалита толкает локтями соседей:
— Ну, что я говорила?.. Нате вам — романская…
— Тсс, тсс…
— …постоялый двор Жиль Блаза, где мы обязательно побываем… (Старая грымза!.. Кончится тем, что я сверну тебе шею…) Пещеры Альтамиры, которые по праву называют Сикстинской капеллой наскальной живописи. На потолке и стенах пещеры остались рисунки, сделанные первобытным человеком… Дальше, Гильермо… Это очень красивое местечко Де-Потес, а сейчас вы увидите… вот оно… монастыри святого Туривия и святой Марии из Лиебаны, которые укрылись в отрогах горного массива Пикос-де-Эуропа. Туда тоже будет экскурсия для тех, кто надумает посетить Ковадонгу в провинции Астурия. Ковадонга — колыбель Реконкисты… Вот она, Святая пещера, где Дева Мария явилась христианам, которые боролись против мавров под знаменами дона Пелайо. А это церковь… Обратно мы поедем берегом…
Снова голос доньи Амалиты, в котором слышится досада:
— Куда ни повернись — церковь… Ничего себе зарабатывают в министерстве туризма на этих церквах. Чуть что — подсовывают церковь… У меня на эту ерунду деньги не вытянешь, моя сумочка на запоре. У меня, чик-чирик, знай, что почем!
— Тсс, тсс…
Зажигается свет. Эрнесто грозит пальцем донье Амалите:
— Ну какая вы проказница, донья Амалита. Нам придется наказать вас… По-моему, вы будете нашим enfant terrible[6].
Донья Амалита смеется, и ручеек ее смеха растекается по душному залу.
— Мали, Мали… Называй меня Мали… Что за «донья Амалита» — это напоминает о моем возрасте, а мне только-только стукнуло семьдесят… В первый раз… И я, как теперь говорят молодые, погуляла бы на всю катушку, пожила бы в свое удовольствие. Ах, где мои шестнадцать лет!
Гильермо вносит в зал огромную картонную коробку и водружает ее на стол, стоящий на помосте. Эрнесто обращается к залу:
— Одну минутку… Одну минутку — не расходитесь, сейчас мы проверим наш список. Нет, мы, конечно, не в школе и не станем упрекать тех, кто сегодня не пришел: мы хотим, чтобы во всем была полная свобода. Просто нам надо вручить каждому члену группы его удостоверение и подарок фирмы — папку. В этой папке вы найдете все, что сделает вашу поездку приятной. Вы заранее ознакомитесь со всеми местами, которые мы посетим или проедем… У вас будут туристические проспекты, где есть все сведения о городах нашего маршрута. Тот, кто получит папки и удостоверения, может быть свободен…
Снова бойким ручейком покатился смех доньи Амалиты, затопляя весь зал:
— Ишь, какой хитрый! Можете быть свободны, — в смысле, давай отсюда. Э, нет!.. Я не уйду… Мне хочется знать, кто со мной поедет… — Она встает, поворачивается и открыто разглядывает всех сквозь очки, которые только что надела, чтобы ничего не упустить из виду. — Полюбуйтесь, девочки… Откуда набрали столько старья? Ну скажи, самый что ни на есть Молодежный фронт…[7] Хоть бы одного молодого на развод… Дети и старики… Одно слово — влипли. А я-то размечталась, мол, давай, Мали, поезжай, может, повезет и жениха подцепишь… И вот вам, девочки, что мы имеем… Н-да! Повеселимся… Куда бы лучше остаться в Аликанте…
— А вы живете в Аликанте?
— Да почти круглый год… Вот где красота!.. А мальчиков там полно, не меньше чем в Торремолинос или в Марбелья…[8] Сядешь за столик в кафе, и они тут же, как мухи, налетают… Увидят все мои цацки, все бриллианты, ну и о чем речь… Они, пройды, думают: сейчас мы эту старую ворону до перышка ощиплем… Все выжмем в два счета… Да, да, все выжмем. А я — пожалуйста, пусть платят, пусть обхаживают, плохо ли… Руки гладят, ну смех… Какая, спрашивается, радость гладить такую руку — всю в венах? Да зато на ней бриллианты! Нет, по мне — пусть ухаживают… Обхохочешься… Но сумочка у меня на запоре. Я — ни в коем разе! Знай, что почем… У меня, чик-чирик… — Донья Амалита собирает вместе кончики пальцев, вскидывает руки локтями вперед и, касаясь пальцами плечей, повторяет победно: — У меня, чик-чирик, знай, что почем!
Мигель изумленно смотрит то на нее, то на девушек. Весь третий ряд тоже уставился на донью Амалиту с нескрываемым удивлением.
В третьем ряду сидят пять девушек в матросских костюмах и с явным удовольствием слушают все, что несет донья Амалита. Одна из них замечает:
— Смех смехом, но если в нашей группе одни старики и дети, у нас то еще будет веселье… В общем, нашли где женихов ловить…
Донья Амалита подмигивает:
— Жениха или хахаля? Кого в первую очередь? Ведь у вас, у молодых, серьезности ни на грош. Вы теперь грамотные, до венца знаете все ходы и выходы.
Пять девиц в матросках прыскают, старательно кашляют, еле сдерживая смех.
— Ой, ну как вы такое говорите, донья Амалита… Прямо стыд!
Донья Амалита хлопает их по головам толстым журналом мод,