Делай свой ход, королева - Анна Рейнс

И этот миг настал.

Я думала, что буду чувствовать злость, ярость, ненависть, но внутри недоумение и обида. Перед глазами лишь белый свет, пустота. И чудовище, что склонилось надо мной, подобно зверю. Руки и ноги сковывает холодом. Я не чувствую их, не могу пошевелиться. Лишь тонкая ниточка тьмы, что связывает меня и его все еще дает моему разуму существовать.

– Почему? – Шепчу онемевшими губами. Ледяные слезы скатываются вниз по вискам.

– Ты большая молодец, Ассия. – Произносит тьма рокочущим голосом. Касается длинными пальцами моей щеки, ласково, почти по-матерински, проводя по ней. – Ты оправдала все возложенные надежды. Но больше я не могу здесь оставаться.

Мне хочется протянуть к нему руку. Податься всем существом, удержать.

Почему все именно так? Боль затопила разум — не физическая, душевная. Я горевала по себе, которую так и не смогла спасти. О чувствах, в которой так и не смогла признаться. О чистом листе, с которого мы с Эйденом так и не успели начать.

Мне казалось, что я слышу его голос — он настолько далеко, что мое сознание едва его улавливает. Я цепляюсь за него, но это все равно что карабкаться по отвесному леднику голыми руками.

Холод проникает в мое сердце, и последнее, что я вижу затуманенным взором — как чудовище разрывает на части и уносит прочь от меня.

Эйден

оре

Карст

Там, где заканчивается свет, начинается тьма. Простая, казалось бы, закономерность обрела новый смысл, когда он ощутил распирающее чувство в груди. Это темное нечто рвалось из него, раздирая плоть острыми когтями, отчаянно рвало зубами.

Эйден ощущал его всем своим существом. Как и то, что все попытки монстра тщетны. Это тело — его тюрьма, из которой ему не выбраться.

Но что, если…

Мысль вспыхнула в сознании, как последний оплот, когда он даже не увидел — предчувствовал — несущийся в Ассию клинок. Он сам протянул руку этому нечто, впервые признавая и принимая его существование. Тьма оскалилась торжеством. И стала продолжением его руки — теневой секирой, что он уже видел однажды у одной из ведьм. Тогда оружие едва не убило Эйдена, а сейчас спасло его женщину, чьей смерти желал Алмар.

Он смотрел на врага, и жгучая ненависть поднималась с самых глубин его души. Заполняла легкие, проникала в кровь, отравляла разум, концентрируя внимание на главной опасности. Тело Дэмиана претерпело изменения, но Эйдена они не пугали.

Он уничтожит его, раздавит за одну только мысль причинить Ассии вред. Он будет сражаться за свой дом, своих людей — за все, что ему дорого и что он поклялся защищать. А затем накажет всех причастных. В первую очередь Ксандра, чьи проступки он игнорировал слишком долго.

Желание защищать семью так долго прорастало в нем, что он упорно игнорировал факт, что некоторые корни прогнили.

Настало время вырвать их, и дать на этом месте взойти чего-то новому — тому, что он так долго подавлял.

Но это потом. А сейчас ему нужно выстоять против Дэмиана, не дать ему завершить начатое. И тьма, что так долго таилась в глубинах его сознания, в этом поможет.

Эйден не жалел ни силы, ни ресурсы, ни себя. Алмар почти не давал передышек, а потому он пропустил момент, когда его средний брат оказался пронзен мечом Ксандра. Когда холл начал разрушаться, погребая под завалами тех, кто не был достаточно быстр.

Ассия осталась рядом, прикрывала тыл, помогала тем, кому еще была способна. Настоящая королева — лучшую для своего народа он бы не смог найти. Он ощущал ее присутствие всем своим нутром — и оно окрыляло, заставляло чувствовать себя непобедимым. Он четко осознавал, за что сражается, и это обнажало все новые и новые пласты его физических возможностей.

Черная кровь проливалась на каменный пол, наполняя Эйдена торжеством. Лишь краем сознания он уловил, как Ксандра больше не стало, но не почувствовал ничего. И это правильно: сердце короля не должно знать слабости или мягкости. Предательство не имеет оправданий или родственных связей. Это в любом случае предательство, за которое нужно платить.

Тьма вибрировала в нем, заставляя сражаться яростно. Забыть обо всем, что происходит вокруг. Его люди справлялись с марионетками Алмар. Замок можно восстановить. Ассия справится почти с любым в этом зале сама. Главное — не позволить Дэмиану добраться до нее.

Предвкушение скорой победы наполняло его. Вибрировало в теле так сильно, что он буквально чувствовал звон в ушах. И не сразу понял, что это всего лишь крики сестры.

Предчувствие беды, острое, внезапное, накрыло его так сильно, что он едва не пропустил удар. И повернул голову лишь в тот момент, когда стало слишком поздно. Его сестра вонзила кинжал в грудь Ассии — одним точным и сильным движением, словно всю жизнь только ему и училась.

Тело короля обожгло огнем — словно его вдруг скинули в самое жерло вулкана. Удар Дэмиана выбил воздух из легких и заставил Эйдена отлететь в сторону. Откат от нарушенной клятвы сковал его тело агонией, не давая подняться.

Но боль исчезла так же быстро, как и началась. И с невыразимым ужасом Эйден вдруг осознал, что это значит.

Пока смерть не разлучит нас.

Клятва закончила свое действие. Предсказанное Ассией будущее свершилось. И это дело рук его родной сестры.

Агония клятвы вдруг показалась ласковой щекоткой по сравнению с этим осознанием. Оно впивалось в разум Эйдена, подобно раскаленному болту. Пустота, что появилась на месте внутренней пружины, начала разрастаться, поглощая его внутренности.

Он пытался сделать вдох, но легкие отказывались принимать в себя живительный воздух.

Он пытался подняться, но ноги не слушались, словно кости вдруг превратились в желе. Нечто темное, злое, ядовитое заполняло образовавшуюся внутри пустоту. Сила, которой он предпочел бы не владеть. Ее сила.

– Как удачно все получилось. – Эйден услышал голос Дэмиана, медленно приближающегося к нему. – Осталось лишь прикончить тебя и…

Закончить он не успел, потому что время вдруг застыло. Пыль повисла в воздухе, разрезанная солнечным светом. Замерли на полпути булыжники, осыпающиеся со стен и потолка.

Эйден принялся медленно подниматься, не сводя взгляда с неподвижного тела своей жены. Гнетущую тишину разрывали лишь всхлипы Иви.

– Это не я, это не я… – Безразборно повторяла она, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маленькая девочка. Она выглядела безумной, потерянной, жалкой. Ему хотелось обнять ее. Ему хотелось перерезать