Делай свой ход, королева - Анна Рейнс

Мы ели горячую кашу, приготовленную на костре. Не было в ней ничего необычного — слегка недоваренная, в меру соленая, с кусочками куриного мяса. Но почему-то для меня она имела особенный вкус. Вкус зарождающегося доверия. Вкус первых шагов навстречу друг другу. Вкус, от которого я как никогда чувствовала себя живой.

Мы легли спать почти сразу после ужина. Эйден прижимал меня к себе, вдыхал запах волос, целовал везде, куда мог дотянуться. Словно никак не мог насытиться этими прикосновениями.

Я уснула, едва голова коснулась подушки, но сквозь сон продолжала чувствовать его руки. Эйден не спал. Трогал, гладил, что- то тихо шептал. И лишь проснувшись окончательно с рассветом, я поняла, что это длилось всю ночь.

***

Путь до столицы занял пять дней. Мы могли бы воспользоваться артефактами переноса, но, честно говоря, я была рада провести это время наедине. Мы много разговаривали. Эйден рассказывал о своем прошлом, а у меня было чувство, что до этого момента я его и не знала совсем.

От этого было еще удивительнее, что мою жизнь он знал чуть ли не лучше меня. Он приезжал в Дисгат множество раз. Его люди следили за каждым моим шагом. Даже тому, что инквизиторы до меня не добрались, я была обязана в первую очередь ему.

А я-то все это время думала, что самая умная и вожу всех за нос. Смешно.

Чем-то эта поездка напоминала наши первые дни вместе. Неприметная одежда, фальшивые имена, чужая личина. Только в этот раз я направляюсь за ним добровольно, а не под действием клятвы. Он больше не несет угрозу, а желает меня защитить. Спрашивает о моем комфорте, как я себя чувствую. Крепко обнимает по ночам так, словно я в любой момент могу исчезнуть.

О том, что Эйдена мучили кошмары, я узнала в первую ночь. Проснулась от его мучительного стона, не зная, что происходит.

Ему больно? Отравили? Дурной сон?

– Эйден! – Позвала я. Потрясла его за плечо, а затем коснулась лба, покрытого холодной испариной.

Его глаза распахнулись. Абсолютно черные, с искрами серебра, тонущими на самой глубине. Он медленно перевел взгляд на меня. Моргнул, и радужка начала понемногу светлеть.

– Ассия. – Хрипло произнес он с каким-то мучительным облегчением.

– Ты стонал… – Прошептала я. – Плохой сон?

– Очень плохой. – Он прочистил горло и перевел взгляд на окно. Стояла глубокая ночь. Ни один луч света не пробивался через плотно закрытые ставни. – Извини, я тебя разбудил.

Я помотала головой — мол, ничего страшного. Легла рядом. Подумав, придвинулась вплотную, положила голову на плечо и закинула ногу на его торс. Ладонью почувствовала, как быстро бьется его сердце.

Эйден обнял меня в ответ. В его руках тепло, уютно, спокойно. Его тьма оберегала меня, тянулась, окутывала — я чувствовала это всем своим существом.

– Расскажешь, что тебе приснилось?

– Не хочу. – Отрезал он успокаиваясь. – Просто побудь рядом.

Я вздохнула. Провела пальцами по сильной груди, что мерно вздымалась в такт его дыханию. Спустилась на живот. Было в этом что-то волнующее — беспрепятственно касаться его. Знать, что только мне это позволено.

Мой мужчина. Мой муж.

Никогда, мне кажется, не привыкну.

– А ведь у нас даже брачной ночи не было. – Произнесла я вслух. Буквально почувствовала, как его мысли сворачивают в новое русло. Пальцы на моем плече принялись медленно поглаживать чувствительную кожу.

– Не хочу навредить тебе или ребенку. – Слегка охрипшим голосом произнес он. – Ты только оправилась от раны. Кончик моего рта дернулся в улыбке.

– А, ну тогда ладно. – Делано равнодушным тоном согласилась я. Поудобнее устроилась в его руках, якобы случайно задевая пах ногой. Его член дернулся, наливаясь возбуждением.

А меня каким-то торжеством затопило. Моя ладонь вновь пришла в движение, вырисовывая узоры на его животе. Точнее, выводила буквы своего имени, словно стараясь заклеймить. Интересно, заметил?

Держался он долго. Секунд пять.

– С другой стороны… – Он повернулся набок, подхватывая мою ногу под коленом, чтобы та не сползла с его тела. – Ничего не случится, если я поцелую свою жену.

– Абсолютно ничего не случится. – Самым серьезным голосом подтвердила я. Его рука скользнула выше по бедру, приподнимая ткань ночнушки. Накрыла ягодицу и слегка сжала.

Мое тело отреагировало мгновенно. Чувственная дрожь зародилась под кожей.

– Все никак не могу поверить, что ты здесь, со мной. – Хрипло произнес он, зарываясь лицом в мою шею. – Носишь моего ребенка. А мне словно этого мало. Внутри постоянный голод. Хочу обладать тобой. Поглотить. Иногда мне кажется, что с ума схожу.

Его слова ошеломляли настолько, что я даже не сразу нашла что сказать.

– Если это безумие, то я твое лекарство. Прими меня. Станет легче. Нам обоим.

Эйден развернул меня на спину, нависая сверху. Тьма в его взгляде, тьма закручивается воронкой вокруг нас, тьма внутри. И в самом ее центре лишь мы одни. Просто Эйден. Просто Ассия.

Просто мы.

После

всего

того,

что

между

нами

было

Дни понеслись своим чередом, и как-то незаметно пролетел месяц. Я привыкала к своей новой роли: королевы, жены, будущей матери. Постепенно недовольства сглаживались. Характер Эйдена стал еще более жестким. Настолько, что в некоторых случаях его в шутку называли Кровавым королем, а меня Ассией-Защитницей. Шепотом, разумеется.

Он не щадил никого, замешанного в недавнем мятеже. Давил сопротивление на корню. Ни на йоту не уступил в переговорах с Далмарийской империей. И продолжал держать сестру в темнице, несмотря на то, что наступила зима.

Я хотела увидеться с Иви, но получила категорический отказ. Мне вообще казалось, что Эйден немного перегибал со всем, что казалось моей безопасности. Охрана сопровождала всюду — разве что в спальне и уборной их не было. Если в первые дни я и выражала несогласие, то через пару недель окончательно смирилась и перестала обращать внимания. Тем более что мне было чем заняться.

В столицу прибывали ведьмы со всех концов Аэлории, и с ними нужно было что-то делать. Работу свалили на королевского мага, а я как-то сама собой начала ему помогать.

Всего на данный момент их было двадцать. Большая часть из них — совсем дети. Темноволосые, темноглазые красавицы, зашуганные и не представляющие, что их ждет дальше.

Ведьма — словно приговор.