Аплодисменты для мисс Салливан - Виктория Малавийская
По тонким губам Грэйсона вновь скользнула едва заметная улыбка.
— Добро пожаловать, — он прищурился и буквально пронзил Джека взглядом, — на работу.
Уитмор проводил Джека по длинному подземному коридору, стены которого тонули в приглушённом свете редких настенных ламп в кованых плафонах. По обеим сторонам, на равном расстоянии друг от друга, тянулись тяжёлые двери из тёмного дерева, обитые железными заклёпками, а между ними, в позолоченных рамах, висели картины — вычурные портреты полуобнажённых женщин, чьи взгляды, казалось, провожали каждого проходящего мимо. Пол был выложен чёрно-белой плиткой со сложным геометрическим узором, и шаги отдавались от неё раскатистым эхом. Пахло сыростью, застарелым табаком и чем-то приторно-сладким — духами, смешанными с чем-то, чему Джек не хотел подбирать название.
— Твоя, — буркнул Уитмор, остановившись у одной из дверей в самом конце коридора, и толкнул её плечом.
Комната внутри напоминала небольшой, но добротно обставленный гостиничный номер: узкая кровать с покрывалом бордового цвета, шкаф, письменный стол, встроенный бар с початой бутылкой бурбона, радиоприёмник на тумбе и даже небольшая полка с книгами в кожаных переплётах. На первый взгляд — своего рода роскошь по сравнению с тем, что Джек ожидал увидеть в подземелье. Но стоило Уитмору выйти и закрыть за собой дверь, как Джек услышал отчётливый металлический щелчок замка снаружи, и вся иллюзия гостиничного уюта разом рассыпалась. Прежде чем окончательно уйти, Уитмор просунул голову обратно в приоткрывшуюся на мгновение щель и будничным тоном, каким предупреждают о правилах пользования лифтом, произнёс единственную фразу:
— Наружу без разрешения не выходят.
Дверь снова захлопнулась. Замок щёлкнул во второй раз. Джек остался один. Он медленно опустился на край кровати, обхватив голову руками, и несколько долгих минут просто сидел неподвижно, пытаясь осмыслить, во что он только что превратил собственную жизнь одним коротким словом «согласен». Именно тогда, сквозь толстую дверь, до него донёсся звук шагов в коридоре — беспорядочных и суетливых, словно кто-то бежал. А следом — женский крик. Приглушённый расстоянием и толщей дерева, но безошибочно узнаваемый по интонации отчаяния.
— Отпустите меня! Пожалуйста… У вас будут проблемы, слышите?! Дьявол, вы не имеете пра…
Голос оборвался на полуслове. Где-то дальше по коридору с тяжёлым лязгом захлопнулась одна из железных дверей, и крик, ещё мгновение назад отчётливо доносившийся сквозь стены, исчез так резко, будто его и не было.
Джек замер, вслушиваясь в наступившую тишину. Сердце колотилось где-то в горле. «Что скрывается за этими дверями? — подумал он, глядя в темноту комнаты. — И кто эта девушка?!».
Глава 4. Тени Манхэттена
Многоквартирный дом на Западной Сорок шестой улице годами держался особняком среди своих более фешенебельных соседей — узкое кирпичное здание довоенной постройки, каких в этой части Манхэттена оставалось всё меньше по мере того, как квартал понемногу застраивали заново. Парадная дверь со сколотой эмалью открывалась туго, с надсадным скрипом несмазанных петель, а за ней начиналась крутая лестница, покрытая вытертой ковровой дорожкой, когда-то бывшей ярко-красной, а теперь — просто грязно-коричневой. Пахло здесь так, как пахнет в любом старом доходном доме Нью-Йорка: капустными щами, которые кто-то варил ещё вчера, сырой штукатуркой и слабым душком угольной гари, просачивавшимся из подвальной котельной.
Мэгги Салливан поднималась по ступеням быстрым, чуть нетерпеливым шагом — так, как ходят люди, которые давно перестали замечать усталость в ногах, потому что голова у них вечно занята чем-то другим. Стройная, среднего роста, в скромном бежевом пальто поверх строгой блузки, она держала под мышкой потрёпанный блокнот — так же, как иные девушки держат сумочку. Тёмные каштановые волосы были собраны назад и чуть растрепались от нью-йоркского ветра, а карие глаза, обычно цепкие и внимательные — глаза человека, привыкшего замечать детали, которые другие пропускают, — сегодня были устремлены куда-то в пустоту впереди себя, полные мыслей о предстоящей встрече.
Она не была здесь почти месяц. Работа в редакции «Метрополитан Таймс» безжалостно пожирала время: то срочная заметка, то интервью, которое нельзя было перенести, то бесконечная правка чужих статей, которую сваливали на неё, потому что «у Салливан глаз намётанный». А ещё — если говорить откровенно — Мэгги немного обижалась на сестру. Элис вечно срывала их планы в последний момент, находила себе новые компании, новые развлечения, новых поклонников, и с каждым разом дозвониться до неё становилось всё труднее. Сегодня Мэгги решила не звонить, а просто прийти. Застать врасплох, обнять, слегка отчитать за то, что пропадала, — и, конечно, тут же простить, как прощала всегда.
Она поднялась на третий этаж, остановилась перед знакомой дверью с номером «3Б», латунные цифры на которой потускнели от времени, и решительно нажала на кнопку звонка. Тишина. Мэгги подождала, поправила ремешок сумки на плече и позвонила снова, на этот раз чуть дольше. За дверью не раздалось ни шороха, ни шагов, ни привычного «Иду, иду!», которым Элис обычно встречала любого гостя.
— Боже… — тихо пробормотала Мэгги себе под нос, машинально бросив взгляд на наручные часы. Начало двенадцатого — не самое раннее время, чтобы сестра ещё спала, но вполне подходящее, чтобы она, как обычно, где-то задержалась после бурной ночи.
Она уже подняла руку, чтобы постучаться, когда справа, на площадке, скрипнула соседняя дверь. Оттуда выглянула пожилая женщина в застиранном домашнем халате, с сеточкой на седых волосах и настороженным прищуром — тем самым, каким смотрят люди, давно привыкшие судить о соседях по звукам из-за стены.
— Кого-то ищете? — спросила она, не выходя за порог полностью и будучи готовой в любой момент захлопнуть дверь обратно.
— Добрый день, — Мэгги обернулась и постаралась улыбнуться как можно располагающе. — Я ищу Элис. Элис Салливан, из третьей квартиры. Я её сестра.
Женщина смерила Мэгги долгим изучающим взглядом, словно сверяла её лицо с каким-то внутренним списком.
— А, сестра, — протянула она без особого удивления. — Что ж, не появлялась она со вчерашнего вечера. Ушла около семи, разодетая, как на приём к самому мэру, и с тех пор я её не видела.
— Вчера вечером? — Мэгги нахмурилась. — Вы уверены? Может, она просто ушла сегодня рано утром, пока вы ещё спали?
— Милочка, в моём возрасте спят чутко, — старуха фыркнула, скрестив руки на груди. — Дверь у неё скрипит на весь этаж,