Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

лись переломами. Третьему, сидевшему впереди, оторвало голову.

Местное полицейское управление, как и многие другие, неохотно берет на работу латинов, поэтому из двоих полицейских, подоспевших на место происшествия раньше «скорой помощи», ни один не говорил по-испански. Не знал испанского и Нелсон Гарим, который мчался мимо и резко затормозил, увидев перевернутый «форд». Но полицейский, подъехавший вслед за ним, когда-то служил на границе и мог задать по-испански несколько вопросов.

К этому времени ни обезглавленный труп, ни обстоятельства аварии уже не вызывали ни у кого особого интереса. Полицейские пришли в большое волнение, заметив, что на расплющенной машине тот же номер, который был на угнанной накануне контрабандистом. Поэтому парня, который пострадал меньше, тут же принялись допрашивать с пристрастием. Допрос продолжался до тех пор, пока не подъехала «скорая помощь». Как ни мешал Нелсон, который то и дело возбужденно переспрашивал: «Что он говорит?» — знатоку испанского удалось выяснить, что накануне вечером какой-то лысый человек крепкого сложения спрятал автомобиль в тамарисковой рощице, а утром его бросил.

Врачи из «скорой помощи» сразу же начали грузить в свою машину другого мексиканца, который пострадал сильнее. А первый тем временем уверял полицейских, что не собирался ни присвоить этот «форд», ни продать его, — они хотели только покататься денек-другой и показаться девушкам из Термала. А перед тем, как уложили в машину. и его, он сообщил, что лысому человеку крепкого сложения лет тридцать пять и он «muy intelii- gente»⁵. Во всяком случае, на сезонника он не похож, сказал мексиканец.

Полицейские немедленно вызвали вертолет, который облетел все каньоны от 10-го шоссе до Солтон-Си, но вернулся ни с чем. Все решили, что лысому контрабандисту, должно быть, сразу удалось поймать попутную машину.

Линн следовал за «рейнджровером» до самого парка, где Клайв Девон, к его удивлению, вылез из машины, достал дорожную сумку, расстелил одеяло и устроил небольшой пикничок в пустыне для мужчины, женщины и собаки. Линн подкрался к ним поближе и залег за кустиками шалфея. Расставив локти и плотно упершись ими в землю, он навел бинокль и увидел, что молодая женщина — латинка лет двадцати, а рыжая собака очень хорошо знакома с Клайвом Девоном. Она, ласкаясь, прыгала вокруг него, а он угощал ее какой-то снедью из сумки. К тому времени, когда веселая компания собрала мусор и снова села в «рейндж- ровер», у Линна Каттера совсем затекла шея и заболели колени.

Нелсон Гарим вернулся в свой участок, чтобы поговорить с сержантом.

— Вы слыхали, сержант, — сказал он, — машина, которую вчера искали — ну, та, что угнал этот контрабандист, — разбилась неподалеку от Солтон-Си?

— Слыхал, — вздохнул сержант. — Оттуда до Кале- хико всего пятнадцать километров, а из Калехико до Мехикали, по ту сторону границы, доплюнуть можно, так что этот тип, наверное, уже дома. Ищет, должно быть, где бы снова нанять самолет.

— Но послушайте, сержант, — сказал Нелсон, — он всю ночь просидел на месте, потому что не знал точно, где находится. Выехать на шоссе он боялся — там его могли засечь. Он затаился и переждал ночь. А вдруг он решит опять затаиться? Что, если он все еще где-то прячется и ждет, когда можно будет без большого риска добраться до Палм-Спрингса?

— Почему ты решил, что ему нужно в Палм — Спрингс?

Нелсон не собирался докладывать начальству, что выезжал из города и допрашивал раненого мексиканца, поэтому он сказал:

— Ну, мне так кажется. Ведь это не какой-нибудь сезонник. У него, должно быть, полная сумка наркотиков, и он ждал рассвета, чтобы доставить их в Палм-Спрингс.

— Все это твои фантазии, Нелсон.

— Сержант, я вот о чем подумал. Если сегодня после обеда здесь будет тихо, вы бы не разрешили мне съездить к Самшитовому каньону и там…

— Сиди на месте, Нелсон, — строго сказал сержант. — Ты даже похороны можешь испортить. Помнишь, как недавно из-за одного такого же шустрого парня ушел в отставку президент? Это называлось «Уотергейт», а того шустрого парня звали Гордон Либби, слышал про такого?

— Конечно, — ответил Нелсон. — Он мой любимый герой. Дал себя посадить, но никого не продал. Я даже назвал одну свою золотую рыбку Либби. А другую зовут Олли — в честь полковника Оливера Нортона.

— Не вижу ничего удивительного, что ты выбрал себе таких любимых героев, — заметил сержант.

Выждав несколько секунд, Нелсон сказал:

— Наверное, вы правы. Он сейчас уже в Мексике. Придется мне выкинуть все это из головы и снова отправляться в патруль.

Сержант подумал, что неплохо бы присмотреть за этим рыжим полицейским, который, как говорил лейтенант, опаснее проповедника в борделе и страшнее разъяренного кота. Но тут ему позвонила жена и сказала, что очередная устроительница благотворительной распродажи заболела гриппом и все будет происходить у них дома. После этого ему стало не до Нелсона.

Пока сержант бегал в магазин за жареной картошкой и луковым соусом, Нелсон Гарим уже мчался по шоссе, направляясь в сторону каньона.

Все игрушки, которые Брида Берроуз дала Линну Каттеру, он оставил в багажнике. Ни видеокамера с трансфокатором, ня фотоаппарат ему сейчас были не нужны. Он взял только бинокль и повесил на шею. Если придется тащиться за Клайвом Девоном, женщиной и собакой в пустыню, ничего больше он все равно не унесет.

На дороге, которая вела в Разноцветный каньон, «рейнджровер» поднял огромную тучу пыли, и Линн мог некоторое время оставаться незамеченным. Правда, в самом каньоне слежку все равно пришлось бы прекратить. Но Линну повезло: появился автобус с детишками, который гоже направлялся в каньон, и Линн укрылся за ним. Кроме того, дальше по дороге, в извилистом каньоне, расположились на привал какие-то туристы. Другая группа туристов, найдя несколько ранних первоцветов, бросилась их фотографировать. Под самым обрывом трое школьников осторожно разглядывали «прыгающий кактус» с почти невидимыми колючками — они словно иглой протыкают кожу, что, однако, не мешает кактусовому крапивнику устраивать между ними свое гнездо.

«Рейнджровер» остановился метрах в двухстах впереди. Линн поставил свою машину поблизости от большой толпы туристов, направлявшихся в каньон: здесь она не слишком бросалась в глаза. Дальше Линн пошел пешком вслед за туристами.

Стены каньона выглядели так, будто на них кто-то выплеснул целую цистерну акварельных красок. Рубиново-винные тона перемежались с ярко-оранжевыми, шоколадные— с цветом сандалового дерева. На дне каньона там и сям поднимались пушистые серо-голубые кроны скумпии. Стараясь не отставать от туристов, Линн глубоко вдыхал чистый, сухой воздух пустыни. Проклятые колени, так они долго не выдержат! Он остановился,