"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Лара Энглер отодвинула чашку в сторону и демонстративно посмотрела на часы:
– Есть у вас еще вопросы?
Смешно, подумал Берт. Она же все равно на них не ответит. Он прикинул, не стоит ли ему продолжить разговор лишь для того, чтобы позлить ее, но потом отказался от этой идеи и встал:
– Нет. В настоящий момент это все.
В прихожей она подала ему пальто и поспешила открыть дверь.
«Кажется, ей не терпится поскорее избавиться от меня, – подумал комиссар. – Может быть, у нее рыльце в пуху?»
– Спасибо, – сказал он с легкой иронией. – Вы очень мне помогли.
Однако его ирония не попала в цель.
– Не стоит благодарности, – с любезной улыбкой ответила Лара Энглер и закрыла дверь.
Ильке показалось, что она переместилась во времени на несколько лет назад. Рубен водил ее по чужому жилищу, которое на каждом шагу напоминало ей о родном доме. Не веря своим глазам, она переходила из одного помещения с высокими потолками в другое. Здесь имелась жилая комната с великолепными окнами в стиле модерн и теплым деревянным полом, столовая с примыкающим к ней зимним садом и, наконец, огромная кухня с черно-белыми плитками на полу.
Зимнее солнце посылало бледные лучи внутрь дома, и Ильке восприняла это как обещание успеха. Она жадно впитывала все впечатления и пыталась запомнить все, что видела. Любая деталь могла оказаться важной.
Напряженная поза Рубена свидетельствовала о высочайшей степени бдительности. Одно неверное движение – и он тотчас снова отведет ее вниз, в подвал. Только не это, подумала Ильке. Ей совершенно не хотелось вновь оказаться запертой в подвальном помещении с матовыми стеклами и решетками на окнах.
Рубен не позволил ей выйти в сад, но разрешил выглянуть из окна жилой комнаты на улицу. Она увидела большой пруд и высокие, старые деревья. Осенние листья еще лежали в траве, а кусты не были подстрижены. Рядом с каменной скамьей светилась одна-единственная желтая роза.
– Здесь, должно быть, спала Спящая красавица, – сказала Ильке.
Поблизости не было видно ни одного дома.
– И здесь принц разбудил ее своим поцелуем, – продолжил Рубен.
Ильке, не отрываясь, смотрела в окно. Она и так знала, что глаза Рубена потемнели при этих словах.
«И они жили счастливо вместе до конца своих дней».
Его рука коснулась ее плеча. Этого оказалось достаточно, чтобы Ильке охватила паника. Она не могла переносить близость Рубена. Но еще меньше ей хотелось вновь оказаться запертой в подвале. Она повернулась к двери.
– Нет, – остановил ее Рубен. – На сегодня достаточно. Остальные комнаты я покажу тебе в следующий раз.
А Ильке так надеялась увидеть больше из окон верхнего этажа. Ведь должно же здесь быть какое-нибудь шоссе или проселочная дорога. Что находилось за садом? Можно ли было с высоты второго этажа разглядеть что-нибудь за деревьями?
– Итак, – сказал Рубен, прервав ход ее мыслей. – Займемся завтраком. – Немного подумав, он добавил: – Все двери закрыты, в окнах тройные стеклопакеты. Нет никакого смысла пытаться сбежать отсюда. Ты меня поняла?
Ильке кивнула.
– Скажи это громко.
– Я буду вести себя тихо. Обещаю.
На кухне Рубен посвятил ее во все детали. Он позволил ей заглянуть в шкафы и выдвижные ящики, в кладовку и в холодильник, объяснил, как работает кофейный автомат, и разрешил зажечь свечи на столе. Ильке выжала апельсиновый сок, разложила ломтики сыра на тарелке и разогрела в микроволновке булочки.
Рубен ловко позаботился о том, чтобы ей в руки не попали ножи или другие опасные предметы. Он сам разрезал апельсины и подавал ей половинки. Он обо всем подумал заранее и поэтому во всем превосходил ее. Рубен создавал желаемую ситуацию, он всегда был на шаг впереди, в то время как Ильке всякий раз оказывалась застигнутой врасплох.
Она казалась самой себе куклой в его руках. Как она сможет оборвать ниточки, за которые он дергал, если не в состоянии сделать ни одного самостоятельного движения?
Майк нажал на кнопку звонка. Его трель отозвалась в глубине дома одиноким печальным эхом. Как обманчивы могут быть ощущения. Ильке пропала, и теперь все казалось ему брошенным и покинутым.
Ее тетя сначала лишь немного приоткрыла дверь. Узнав Майка, она широко ее распахнула.
– Майк! Как я рада видеть тебя!
– Я только хотел спросить, нет ли чего-нибудь новенького.
Стоя на толстом коврике, Майк чувствовал себя очень неуютно. Он еще ни разу не был здесь без Ильке, и сейчас у него возникло такое чувство, что он совершенно лишний.
По-видимому, тетя Ильке действительно обрадовалась его приходу. Ее улыбка была сердечной, а рукопожатие крепким. Она быстро закрыла за ним дверь. Очевидно, она и ее семья были предметом разговоров всей улицы. Люди сходили с ума от подобных сенсаций и сплетничали об этом на каждом углу.
Они сели в комнате, где царил непривычный беспорядок. Казалось, что с момента пропажи Ильке ее тетя перестала убирать в квартире. На полу лежали фотоальбомы, на столе громоздился всякий хлам.
– Я искала, пытаясь найти хоть что-нибудь. Ведь должно же быть какое-то объяснение.
Ее глаза покраснели и воспалились. Левую щеку пересекала грязная полоса. Как будто она всю ночь рылась в пыльных ящиках.
– А потом, – ее губы задрожали, – потом я начала рассматривать старые фотографии. И вспоминать, как мы жили.
Ильке не любила фотографироваться. На всех фотографиях, которые были у Майка, она выглядела какой-то чужой, даже на моментальных снимках не была похожа на себя в жизни.
– Вот. – Тетя Ильке взяла стеклянный шар со снежинками внутри и протянула его Майку. – Мне его однажды подарила Ильке. Она знала, что в детстве я страстно мечтала получить такой шар в подарок, но так и не получила его.
Пушистые снежинки носились вихрем вокруг Красной Шапочки и волка.
– А еще потому, что я люблю сказки. Она всегда подмечала такие вещи. Ильке ничего не забывала.
Она испуганно закрыла рот рукой.
– О господи! Я говорю о ней, как будто она… – Тетя Ильке вскочила и выбежала из комнаты.
Майк не пошел за ней. Она совсем потеряла голову от горя, и сейчас ей надо побыть одной. Она снова вернулась в комнату, только когда уже полностью взяла себя в руки.
– Я всегда считала себя сильной женщиной, но теперь вижу, что обманывалась.
– Мы найдем Ильке, – сказал Майк.
Она кивнула, с трудом сдерживая слезы.
Майк встал и