"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
– Сколько дней прошло с ее исчезновения? – Фрау Хубшмидт привыкла без лишних слов переходить к делу. «Побольше бы таких людей, – подумал Берт, – и моя работа была бы намного проще».
– Три дня. Вам ничего не бросилось в глаза во время ее последнего визита?
Она подумала и покачала головой:
– Она вела себя как обычно. Мне очень жаль. Я хотела бы вам помочь.
– Ильке кто-нибудь сопровождал? Тетя, друг или подруга?
– Нет. Никогда. Она приезжала всегда одна. Между прочим, она единственная, кто вообще навещает фрау Хельмбах. Кроме сестры фрау Хельмбах, разумеется. Та тоже приезжает регулярно. Понимаете, контакт с семьей и с друзьями в таких случаях чрезвычайно важен. Посещения близких являются для наших пациентов как бы мостиками между нашей действительностью и тем местом, в котором осталось их сознание.
Место, в котором осталось их сознание. Как страшно это прозвучало. И как же точно это описывало состояние матери Ильке.
– А что с сыном фрау Хельмбах?
– Как? У фрау Хельмбах есть сын?
Комиссар вытащил записную книжку.
– Я подумал, что это он оплачивает пребывание своей матери в этом приюте, разве это не так?
– Нет. Насколько мне известно, пребывание фрау Хельмбах в нашей клинике оплачивается ее пенсией и сдачей внаем ее дома.
У Берта мелькнула мысль: а что же делать тем, у кого нет ни того ни другого? В каких приютах оказываются они?
Берт убрал записную книжку в карман пальто и подал фрау Хубшмидт руку. Если бы она пожала ему руку как следует, то легко могла поставить его на колени. Как бы узка ни была ее мини-юбка, она вполне справлялась со своей работой, в этом он ни секунды не сомневался.
– Если вы еще что-нибудь вспомните, позвоните, пожалуйста. – Комиссар Мельциг подал ей свою визитку и направился к выходу. «Иногда, – подумал он, – я действительно разговариваю как легавые в фильмах».
Выйдя на улицу, он еще раз обернулся. Тихое, спокойное место. Но это впечатление могло быть обманчивым.
Было уже десять часов утра, когда Рубен отвел ее на завтрак. Ильке была благодарна ему за то, что он снова взял ее с собой наверх. У нее возникло такое чувство, что в подвальных помещениях она просто задыхалась.
Он уже все подготовил. Накрыл стол, положил салфетки, зажег свечи. На завтрак были булочки, сыр, фрукты, мармелад и яичница с жареным салом. В кухне стоял аппетитный запах. Только сейчас Ильке заметила, как голодна.
Они завтракали молча. Несколько раз Рубен улыбнулся, и Ильке осторожно улыбнулась в ответ. Она поклялась себе, что сделает все, чтобы не злить его больше.
Потом Рубен пристально посмотрел на нее. Он смотрел так долго, что Ильке внутренне напряглась.
– Я хотел бы написать твой портрет, – наконец сказал он.
Ильке попыталась все взвесить. Если она откажется, он снова отведет ее вниз. Вниз, в эту тюрьму, в которую извне не проникал ни один звук, в которой она не слышала ничего, кроме своего собственного дыхания. И возможно, он снова заставит ее ждать так же долго, как вчера. Еще один такой день без единой человеческой души она не выдержит.
Если же она согласится, то, возможно, увидит еще одно помещение в этом доме, его студию. И у нее появился бы шанс вернуть его доверие. У Рубена – власть. И у него есть время. У нее нет. Каждый день, который она вынуждена проводить здесь, каждая секунда страха стала для нее слишком большим испытанием.
– Хорошо, – сказала она и отпила глоток апельсинового сока. Через край стакана она наблюдала за ним.
Рубен был поражен, однако попытался скрыть свое удивление, изобразив на лице непроницаемую мину игрока в покер. Когда он так делал, никто не мог понять, что он чувствует. Никто. Даже она.
Они вместе убрали со стола. Рубен продолжал внимательно следить за тем, чтобы она не приближалась к опасным предметам. Смогла бы она воткнуть ему в живот хлебный нож? Или ударить по голове тяжелым подсвечником? Ильке была даже рада, что Рубен лишал ее возможности найти ответ на эти вопросы. Он взял ее за руку и отвел по лестнице вверх.
– Можно? – Ильке остановилась на лестничной площадке. Три двери, все широко открыты. На улице из-за облаков выглянуло солнце и залило светом все комнаты. Солнечный свет доходил даже до коридора.
Рубен кивнул. Ее готовность исполнять его желания обезоружила его. Не мог же он отказать ей в такой безобидной просьбе. Рука руку моет, подумала Ильке. Она должна была научиться поступать расчетливо. Только тогда ей удастся добиться определенной степени свободы, которой она, возможно, сможет когда-нибудь воспользоваться для побега.
У нее перехватило дыхание, когда она вошла в первую комнату. Как будто машина времени за долю секунды перенесла ее в прошлое. У нее появилось такое чувство, что стоит ей только закрыть глаза, как отец снова оживет, а мама выздоровеет. Это чувство не покидало ее и в остальных двух комнатах. Наоборот. Оно стало только еще сильнее. Однако это чувство было обманчиво. Отец был давно мертв, а мама забыла мир или так глубоко спрятала его внутри себя, что никак не могла о нем вспомнить.
Ильке заставила себя дышать спокойно и глубоко.
Лестница.
Та лестница из прошлой жизни вела в их комнаты. И на чердак над амбаром.
– Когда-нибудь, – услышала она за спиной голос Рубена, – когда-нибудь ты обставишь эти комнаты по своему вкусу. Ты должна быть счастлива в этом доме.
Он подтолкнул ее вперед. По направлению к лестнице. Ильке ухватилась за перила. На ощупь они оказались точно такими же, как перила в доме родителей.
Ступенька за ступенькой она поднималась вверх, и с каждым шагом ее охватывал все больший страх. У нее перед глазами возник их старый амбар, грязный серый деревянный пол, паутина по углам и перед маленькими окошками. Она даже почувствовала запах пыли, которая постоянно висела в воздухе. А в солнечную погоду там можно было видеть, как пылинки танцуют в лучах солнечного света.
Ей хотелось сказать, нет, пожалуйста, Рубен, только не на чердак над амбаром. Не веди меня туда. Есть такие воспоминания, с которыми я не могу справиться. Поэтому я прохожу курс психотерапии. Я не должна его прерывать, Рубен. Эти сеансы психотерапии ужасны, но только они способны мне помочь. Тетя Мари была права, что послала меня к психотерапевту. Она часто бывает права, Рубен, она умная женщина.
Рубен открыл дверь. Ильке ожидала, что дверь заскрипит, как та дверь в их доме тогда, однако