"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Его неудержимо тянуло во все те места, где они бывали с Ильке. Как будто таким образом он мог оказаться ближе к ней или узнать что-то такое, что поможет ему в дальнейших поисках. Он дошел пешком до карьера, в котором они купались прошлым летом. Сделал крюк и прошелся по ее любимой роще. Посетил оба кафе, в которых он часами сидел с Ильке. Бесцельно бродил взад и вперед по улицам городка. Наконец он устал и почувствовал некоторое облегчение.

Ни его, ни Ильке не прельщали дискотеки. Они любили ходить в кино. И вот в конце дня, утомившись от долгой ходьбы, Майк стоял перед кассой кинотеатра и размышлял, какой фильм выбрала бы Ильке.

Названия фильмов на световом табло расплывались у него перед глазами. Он с утра ничего не ел и только сейчас заметил, насколько проголодался. Через несколько минут он уже сидел в кафе «Пицца-Хат». Он выбрал тот столик, за которым они сидели последний раз, заказал пиццу, которую заказывали тогда, и сожалел о том, что не может поцеловать Ильке, как целовал в прошлый раз.

Пицца показалась ему совсем невкусной. Тем не менее он заставил себя съесть ее. Никому не будет пользы, если он совсем обессилеет. Окинув взглядом зал, Майк понял, что был здесь единственным, кто сидел за столиком в одиночку.

Он проглотил всю пиццу до последней крошки. Ему стало нехорошо. Тогда он выпил стакан воды и купил в кассе кинотеатра билет на фильм «Троя».

На самом деле он не любил такие монументальные шедевры. У Ильке тоже не возникло бы желание пойти на этот фильм. Именно по этой причине Майк и выбрал его. В своем теперешнем состоянии он не смог бы вынести фильм, который глубоко затронул его чувства.

И вот он сидел в зале среди жующих попкорн и чипсы людей, с нетерпением ожидавших начало фильма, и почувствовал, как к горлу подкатывают слезы. Еще во время демонстрации рекламного ролика он встал, протиснулся из середины ряда через колени, рюкзаки и зонты к выходу и выбежал из кинотеатра.

На улице Майк остановился и огляделся. Он не знал, куда пойти. Какая-то женщина недовольно заворчала, так как он мешал ей пройти. Пошел мелкий, холодный дождь. Майк попытался прочесть молитву, но он так давно не делал этого, что не смог вспомнить слова. Он повернул направо и побрел, увлекаемый потоком покупателей.

На вокзале мы наконец наткнулись на него. Мы искали его по всему городу. Я уже совсем не чувствовала свои пальцы на ногах и руках и не решалась дотронуться до носа или ушей из страха, что они могут отломиться.

Он сидел в кафетерии, как загулявший пьяница, перед пустой чашкой, уставившись в стену, на которой висело несколько очень ярких репродукций в стиле конструктивизма. Мы сели к нему за столик. Майк отметил наше присутствие слабой улыбкой.

– Н-да! – сказал он.

– Этого маловато будет, – накинулась на него Мерли. – Все-таки, разыскивая тебя, мы обошли полгорода.

– Мне очень жаль. – Майк рассеянно потрогал сухие цветы в вазе, стоявшей на столике. – Я просто бродил по улице.

Я понимала его. Ильке пропала, и он не мог ничего делать. Это безделье сводило его с ума. Возможно, он побывал во всех тех местах, куда они любили приходить, в абсурдной надежде встретить ее там. Я бы, вероятно, поступила именно так на его месте.

Смягчившись, Мерли кивнула:

– Все нормально.

Раз уж мы оказались здесь, то решили заказать всем капучино. В кафетерии было многолюдно. Пассажиры в окружении своего багажа в ожидании ближайшего поезда. Бродяги, тянувшие кофе как можно дольше, чтобы запастись теплом на всю ночь. Влюбленные парочки, шепчущиеся по углам, как будто видятся в последний раз.

Я рассказала о своем разговоре с Чарли.

– Ты вполне могла обойтись и без этой встречи, – заметил Майк. – Даже если бы Чарли что-то и знала, она слишком глупа, чтобы понять, насколько это важно.

Он вынул из кармана банкнот в десять евро и подозвал официантку. Мы оказались в тупике и не представляли себе, что теперь делать.

Рубен принес Ильке ужин и оставил ее одну. Ее поведение привело его в замешательство. Он не мог допустить, чтобы такое случилось с ним еще раз. Остаток вечера он провел в студии и продолжил работу над подготовкой новой выставки.

Такая деятельность, требующая полной сосредоточенности, пошла ему на пользу. Она освободила его от излишних размышлений и усмирила чувства. Все было так, как в те времена, когда он жил только своей мечтой и ничто не могло сбить его с толку.

Неужели так случается всегда: когда мечты становятся реальностью, они меняются? Неужели в результате такого превращения они теряют былую силу? В мечтах Рубена Ильке продолжала любить его. Возможно, ее любовь была даже еще сильнее.

Около одиннадцати часов вечера Рубен почувствовал себя так одиноко, что чуть было не начал разговаривать со своими картинами.

Как было принято в их среде, он поддерживал ни к чему не обязывающие знакомства со многими людьми. При встрече можно было выпить, обменяться последними сплетнями. Иногда в результате таких встреч удавалось заключать взаимовыгодные сделки. Однако от них нельзя было ждать ничего большего. Среди всего этого множества знакомых был только один человек, которому Рубен доверял безгранично. Человек, который знал все его сильные и слабые стороны. Которого ему сейчас так не хватало. Такого человека, к которому он мог обратиться в любое время дня и ночи с любым вопросом.

В трубке раздался заспанный голос.

– Алло, Юдит. Я тебя разбудил?

Ему не нужно было называть свое имя. Она сразу узнала его.

– Да. Но я рада слышать тебя.

Он расспросил ее о поступившей почте, о звонках, рассказал, как продвигается подготовка к выставке. Юдит слушала его и отвечала на его вопросы. Потом она сообщила, что звонил телерепортер, который хочет снять о нем фильм.

– В данный момент нет, – сказал Рубен.

– Телевидение! – растерянно воскликнула Юдит. – Это же такой великолепный шанс!

– В данный момент нет, – повторил Рубен. – Мне нужно время. Для меня самого.

Юдит помолчала.

– Хорошо, тогда я откажу ему.

В ее голосе звучало столько печали и столько надежды, что он не устоял перед искушением.

– Ты хочешь меня увидеть, Юдит?

Десять минут спустя Рубен уже был на пути к ней.

Ночь оказалась ужасно долгой. Возможно, было полнолуние. Или она выпила слишком много кофе. Во всяком случае, Ильке