Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Уэс шутливо подминает меня под себя. Сэм и Чарли даже не смотрят в нашу сторону.

Хлопнувшая наверху дверь заставляет Уэса отстраниться, затем по лестнице спускается, волоча ноги, дюймовочка с черными как смоль волосами и тащится за дверь, даже не сказав никому в гостиной ни «здрасте», ни «до свидания». У меня уходят все силы на то, чтобы встать перед парнями, перед Уэсом и пойти наверх в комнату Эшера прямо после того, как ее только что покинула другая девушка. Я дважды стучу с нижней площадки и слышу, как он говорит:

– Поднимайся.

Он без рубашки, роется в своем комоде напротив своей постели, когда я добираюсь до верха лестницы и прокашливаюсь, чтобы сообщить ему о своем присутствии. Он оглядывается через плечо, на его лице отражается подлинный шок, когда он видит меня в своей спальне. Он надевает свитшот, а я пытаюсь выбросить у себя из головы картину того, что он только что закончил проделывать с миниатюрной девушкой с волосами цвета воронова крыла. Он предпочитает брюнеток? Почему меня вообще это интересует?

– Что случилось? – спрашивает он.

Я обхожу его комнату, дивясь тому, какая она большая по сравнению с комнатами других парней. Она устлана коврами, и тут даже есть личная ванная комната. Я вижу фортепиано в дальнем конце спальни, под единственным окном. Это не маленький синтезатор, как я воображала у себя в голове, но нечто вроде настоящего фортепиано. Это цифровой инструмент из темного розового дерева, и все, чего я сейчас хочу, – это лицезреть, как Эшер на нем играет.

– Просто пришла для перегруппировки, помнишь?

– Точно, – говорит он. – Тебе следовало написать мне сообщение. Я бы пришел к тебе.

Я сажусь на банкетку.

– Зачем? Чтобы мне не пришлось ждать, пока уйдет девушка, прежде чем я смогу поговорить с тобой?

Эшер проводит рукой по волосам.

– Типа того.

Я включаю фортепиано и балуюсь с клавишами. Дон купил Софи фортепиано, когда она начала брать уроки, так что я немного знакома с этим инструментом. Я научилась нескольким основным мелодиям, но не умею играть ничего настолько сложного, как то, что я слышала в его исполнении.

– Разве ты не собираешься сыграть что-нибудь? Я слышала, ты всегда так делаешь, когда приводишь сюда наверх девушек.

Он фыркает и подходит к клавишному инструменту.

– Девушек, с которыми я хочу переспать, Сойер. Не тех, с которыми я пытаюсь поймать убийцу. Где ты вообще это услышала?

– От твоих соседей. – Мне не нравится, что я чувствую разочарование по поводу того, что он не хочет играть для меня.

Он скрещивает руки и прислоняется к стене.

– Что еще они тебе сказали?

– Что это срабатывает каждый раз. – Я поднимаю на него взгляд. – Хотя я с трудом могу в это поверить.

Когда я заканчиваю играть все мелодии, что знаю, каковых немного, да и звучат они так себе, он спрашивает:

– Кто тебя им научил? Пятилетка?

– На самом деле одиннадцатилетка, – отвечаю я, вспоминая о том, как Софи, бывало, пыталась научить меня аккордам.

Я таращусь на него с сиденья до тех пор, пока он не испускает покорный вздох и не велит мне подвинуться. Я смещаюсь на край сиденья, так чтобы ему было больше места, и прикусываю щеки, чтобы не улыбнуться.

Эшер кладет руки на клавиши и замирает, вероятно раздумывая, что сыграть. Когда его пальцы приходят в движение, звучит медленная и меланхоличная мелодия. Не такая, какую я слышала несколько часов назад, а полная противоположность. Эта навевает мысли о дожде и одиночестве и заставляет меня сильно желать чего-то, хотя я не знаю чего. Когда мелодия ускоряется, а его пальцы с легкостью движутся по клавишам, у меня по всему телу пробегают мурашки. Я рада, что на мне свитер, поэтому он этого не видит. Я взираю на него с благоговением; я никогда раньше не видела, чтобы кто-нибудь так играл на фортепиано, и это экстраординарно, прекрасно и каким-то образом очень печально. Когда он заканчивает и оглядывается на меня, то у меня нет слов, только непоколебимое понимание того, почему любая девушка запрыгивает к нему в постель, услышав это. Его губы раздвигаются в этой всезнающей ухмылке, и я уверена, что он читает мои мысли. Я делаю вдох и встаю: мне нужно создать дистанцию между нами.

– Видишь? – говорю я. – Это срабатывает не каждый раз.

– О'кей, Слоан, – говорит он, все еще ухмыляясь. Он разворачивается на банкетке, опустив локти на колени и глядя вверх на меня. – Тогда давай проведем перегруппировку.

Все еще чувствуя себя немного взволнованной, я разглаживаю свою верхнюю одежду.

– Главным образом я просто пришла сказать тебе, что Анника и Дани думают, что мы теперь встречаемся по полной программе.

– И с чего бы им так думать?

– Вероятно, потому что я им так сказала.

Он изгибает бровь, глядя на меня, и я продолжаю:

– Они учинили мне допрос по поводу того, где я была вчера, и я не могла им сказать, что вламывалась в дом Майлза Холланда в поисках своего дневника, так что вот.

– Так что ты сказала им, что мы были на свидании.

– Типа того, ага.

– О'кей, отлично, я так и так подумывал, что нам надо ускорить процесс. Уэсли явно чувствует, что ему нужно защищать тебя от меня, так что чем больше мы будем вместе, тем больше он будет пытаться встать между нами.

– Верно… – нерешительно говорю я, потому что мне все еще не по душе лгать Уэсу, но, полагаю, если мы собираемся лгать некоторым членам группы, мы вполне можем лгать всем им. – Что ж, если мы собираемся теперь быть вместе, тебе придется прекратить приводить сюда девушек. Навещай их у них дома. Парни в это не поверят, если у тебя здесь будет проходить вереница девушек.

– Правда? Потому что, думаю, это выбесит