Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
– Возможно, она выберет саму себя, – отвечает Клэр.
– Возможно, что так.
– Мы вернемся через две недели на церемонию вручения дипломов, – говорит мама, заходя в мою комнату с сумками, перекинутыми через плечо. – И я буду звонить каждый вечер, чтобы проверить, как дела.
– О'кей, – говорю я.
– И не забудь про назначенную встречу с терапевтом: она в пятницу утром.
– О'кей, – снова говорю я.
– И, если ты в какой-либо момент захочешь вернуться домой, ты можешь это сделать. Я уже поговорила с деканом о том, чтобы ты завершила процесс обучения из дома.
– Я собираюсь закончить учебу здесь, но спасибо.
Как только они уходят, Дани пишет сообщение в группе и говорит, что нам следует всем собраться вместе ради небольших поминок по Аннике. Колледж не захотел устраивать по ней ночную службу, как они сделали по Брайсу. Они не захотели оплакивать убийцу. Я бы тоже не захотела. Так что я не отвечаю на сообщение.
Спустя несколько часов я получаю сообщение от Чарли.
Пожалуйста, приди.
Я знаю, что он просит только по поручению Дани. Я выхожу из дома в пижамных штанах и худи.
Когда я открываю дверь дома парней, все собрались в гостиной. Сэм, Чарли, Джейк и Дани. Группа кажется куда более маленькой без Уэса, Эшера и Анники в комнате. Я останавливаюсь в проеме и раздумываю о том, чтобы развернуться и уйти. Дани встает и подходит к двери, обнимает меня и плачет. Я обнимаю ее в ответ и тоже плачу.
Мы сидим в почти полном молчании в гостиной, с открытыми окнами, слушая дождь. Но есть что-то приятное в том, чтобы собраться вместе группой. Даже если никто не говорит, по крайней мере, мы не одни.
– Я установила маленький мемориал для нее на заднем дворе, если захотите добавить к нему что-нибудь, – шепчет Дани. – Но я вас не принуждаю.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее.
– Думаешь, Уэс вернется и захочет мемориал для той, кто пырнула его ножом, у себя на заднем дворе? – Слова звучат более резко, чем я хотела сказать.
– Я знаю, что она поступила неправильно, – начинает Дани. – Но у нее явно было душевное расстройство, а мы не заметили этого вовремя, чтобы помочь ей. Она нуждалась в нашей помощи.
Я встаю, чтобы уйти.
– Я никогда ее не прощу и никогда не буду по ней скорбеть. Я знала, что мне даже не следовало сюда приходить.
– Были и хорошие воспоминания тоже, – тихо говорит она. И хотя это, возможно, и правда, никакое их количество не смогло бы уравновесить плохие за один только этот год. – Просто останься здесь с нами еще ненадолго, пожалуйста? Ты можешь спать в комнате Уэсли.
Ее умоляющий тон заставляет меня усесться обратно ради еще одного раунда дружеского молчания. Когда все расходятся спать по своим комнатам, я тащусь вверх по лестнице и останавливаюсь между дверями Уэсли и Эшера. Я поднимаюсь по лестнице на чердак в комнату Эшера и обнаруживаю, что все осталось точно так же, как было при нем. Я забираюсь в его постель и засыпаю.
Половина Пембрука все еще считает меня Пембрукской Психичкой; другая половина думает, что я убила Пембрукскую Психичку. Все это неправда. Хотя, я полагаю, последнее, возможно, и верно. Это я довела Аннику до этого, так что, видимо, это я ее убила.
Я чувствую на себе взгляды всех своих сверстников, когда забираю свои шляпу и мантию для церемонии вручения дипломов. Шепотки, сопровождающие меня. Я могу лишь скрежетать зубами, когда спешу прочь из студенческого центра, чувствуя, что у меня украли радость, сопровождающую церемонию вручения дипломов. Я чувствую, что у меня украли весь год. И это меня злит. Чем больше я об этом думаю, тем сильней я злюсь. Как она могла так со мной поступить? Любой нормальный человек просто решил бы перестать дружить после окончания учебы. Она могла бы просто разорвать всю нашу дружбу в тот самый первый выходной, когда увидела его имя в моем дневнике. Разумеется, у меня не было бы друзей в течение последнего года обучения, но даже это было бы лучше, чем нынешняя ситуация. Мой терапевт говорит, что естественно злиться на нее, нормально давать этому гневу выход. Я не должна его сдерживать.
Не успев осознать, куда направляюсь, я оказываюсь на передней террасе дома парней. Я захожу внутрь, миную пустую гостиную, кухню, направляюсь прямо к задней двери. И в дальнем конце двора стоит, опираясь на деревянную изгородь, маленький мемориал, установленный Дани. Это деревянный крест с плюшевым жирафом, свечой, цветами и кучей фотографий всех нас.
Так что я даю выход своему гневу.
Я поднимаю крест и ломаю его о колено, бросая куски в костровую яму. Я пинаю жирафа через изгородь и отрываю головки цветов, выдергиваю лепестки и начинаю раздирать фотографии.
– Я тоже подумывал о том, чтобы это сделать.
Я оборачиваюсь и вижу Уэсли, стоящего у задней двери.
– О боже мой, ты вернулся. – Я бегу к нему, и он кряхтит, когда я обнимаю его. – Извини. – Я отпускаю его, вспомнив о ножевом ранении у него на боку. – Ты в порядке?
– Душевно – нет. Физически… тоже нет.
– Когда ты вернулся?
– В понедельник, – говорит он.
Но сейчас четверг, а он так ничего и не сказал.
– О. Ты так и не написал, или не позвонил, или…
– Ага, – говорит он. – Мне просто нужно было немного времени.
Он хватает жидкость для розжига с бетонных ступеней, поливает ею обломки и ошметки мемориала Анники и поджигает их. Мы оба сидим на стульях вокруг маленького костра.
– Мне нужно, чтобы ты все мне рассказала,