"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Лучшее, что можно сделать, если есть хвост, – это стать лицом к нему, но еще лучше – потерять его. Значит, нужно ездить на чем-то другом, а не на «транс-аме». Однако у меня не было лишних денег, чтобы взять напрокат другой автомобиль, и я не могла подвергать опасности своих друзей, одалживая машину у кого-нибудь из них.

Я прошлась по квартире, проверяя все окна и заднюю дверь. В прошлом году я установила охранную систему и знала, что вслед за мной трудно было бы войти, но от этого мне не стало легче: противно находиться на осадном положении в собственном доме.

Стаскивая джинсы в темной спальне, я услышала шорох бумаги и сразу вспомнила про письмо сенатора Гантнера, которое вытащила из стола Фейбиана. Включив лампу возле кровати, я стала читать.

Сенатор благодарил Фейбиана – «профессора Мессенджера» – за совет по «поправке Боланда» и спрашивал, не может ли Фейбиан рекомендовать кого-либо, знакомого с законами по налогообложению; дальше речь шла о займах у отдаленных банков.

Фейбиан станет землю рыть, лишь бы угодить человеку, который мог дать ему судейскую должность. Но письмо не имело ничего общего со смертью его жены, или с нежеланием «Хоум фри» разговаривать со мной, или с «Ламией», или с любыми другими вопросами, на которые я пыталась получить ответ. Короче, взяв его, я была не просто любопытной, а глупой. Как теперь положить письмо в стол хозяина?

Была уже глубокая ночь, когда я погрузилась в прерывистый, не дающий отдыха сон, наполненный лихорадочными сновидениями. Я гналась за Эмили, но ослепла и не представляла, как далеко впереди она или даже где мы находимся. Посторонний наблюдатель, присутствовавший в сновидениях, подробно объяснял мне сущность происходящего. Я следовала за Эмили вниз по бесконечным лестницам, а Фиби, Лотти и моя мать стояли в дверях вдоль дороги, издеваясь над моей слепотой.

В пятницу, совершенно больная после бессонницы, я занималась работой. Переговорив с Элис Коттингхем, которая, конечно же, не нашла никаких учителей, приютивших Эмили, я отправилась в «Геральд стар». По дороге не предпринимала никаких усилий, чтобы скрыть от возможных преследователей место, в которое направлялась, – в этом не было никакого секрета, к тому же вряд ли кто-то нападет на меня в центре города среди бела дня. Однако на протяжении всего пути до Луп у меня покалывал затылок.

Статьи об Алеке Гантнере заполнили большую коробку. Стрелка на кусочке бумаги на рабочем столе Мюррея указывала на коробку внизу, записка на той же бумажке гласила, что все материалы будут сданы в макулатуру, если я не заберу их до конца дня. В постскриптуме он приписал: «Я просмотрел их, но не нашел ничего такого, о чем бы не знал».

Мюррей отсутствовал, предпринимая какие-то шаги в политической борьбе, а может быть, в одном из баров пил пиво. Я уселась за его стол и принялась за чтение. При поиске мы не могли провести различие между Алеком-сенатором и его сыном; большинство материалов относилось к отцу.

В ноябре сенатор Гантнер обратился к Американскому еврейскому конгрессу, заверяя участников в своем уважении территориальной целостности Израиля. В сенате он произнес часовую речь о важности поддерживания цены на кукурузу и вместе с Джесси Хелмс спонсировал направленные на это мероприятия, тут же прилагалась карикатура «Кукурузный ликер и табак», изображавшая двух мужчин.

Гантнер прибыл в Карбондейл на городской митинг; Пеория должна помочь Катерпилеру международным контрактом; Чикаго должен приветствовать президента, – в Иллинойсе он был главой Комитета по избранию президента на второй срок.

Я стала быстрее просматривать статьи. Гантнер давал показания перед Особым комитетом по разведке, что осенью 1990 года «Гант эдж» не нарушал торговых санкций в отношении Ирака. К тому времени «Гант эдж» уже возглавлял Крайг, брат сенатора, чтобы освободить Большого Алека для работы в сенате. Естественно, никакого столкновения интересов.

Молодой Алек появился в собственном разделе прессы, но на более скромном уровне. Он тоже давал показания перед сенатом по поводу чистых рук и чистых помыслов «Гант эдж». Это было в «Уолл-стрит джорнал». «Сан таймс» не афишировала его участие в совете «Хоум фри», – просто один из тех, кто «в курсе дела», давая рекламу, сообщал, что Гантнер и Блэкли согласились войти в правление вскоре после того, как его возглавил Джаспер Геккомб.

Моя голова была как шар, который кто-то накачал гелием. Она парила высоко над телом, не давая мне сосредоточиться на материалах. Я продолжала просматривать статьи, надеясь найти еще публикации о Геккомбе или Блэкли. Куска в головоломке явно не хватало, но какого? Я закрыла глаза, но от этого ощущение парения стало еще сильнее.

Что могло связывать Гантнера с Блэкли? Я предположила, что «Гант эдж» имел счета в «Гейтвэе» – такая огромная корпорация, как эта, распространяется повсюду. Но Блэкли и Гантнер казались больше чем просто банковскими знакомыми. К тому же что общего у них с Джаспером Геккомбом?

Воспользовавшись паролем Мюррея, я вызвала LEXIS на его компьютер, чтобы проверить список директоров «Гейтвэя». Молодой Алек был одним из их внешних директоров. И Геккомб тоже. Причин для ликования у меня не было. В том, что руководители благотворительных учреждений состояли в советах корпораций, не было ничего необычного. В семидесятые годы из-за погони за социальной поддержкой большинство компаний обзаводилось собственным благодетелем. И если все трое были приятелями, нисколько не удивительно, что они сидели друг у друга за столом.

Из пустого любопытства я набрала код «Гант эдж». Блэкли работал в его правлении. Геккомба в списке не было, но это ничего не доказывало – возможно, молодой Алек не сумел уговорить его быть третьим мушкетером в качестве члена совета «Гант эдж».

Ничто в кипе распечаток не подсказало мне, что именно привело Блэкли и молодого Алека к Джасперу Геккомбу. Я не прочла всего, но то, что выбрала, заставило меня согласиться с Мюрреем – ничего сенсационного в этих материалах нет. От усталости у меня зарябило в глазах, и я уже готова была бросить всю стопку распечаток обратно в коробку, когда случайно наткнулась на одну публикацию.

Статья была помещена в «Уолл-стрит джорнал» в прошлом году: Крайг Гантнер заверял Особый комитет сената по банковскому делу, что «Гант эдж» не имел ничего общего с «Сенчури бэнк» или «Джей-эй-ди холдингз».

В статье не говорилось, в связи с чем сенат задавал вопросы брату своего выдающегося коллеги.

Я