"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Я была так загипнотизирована дорогой, что чуть было не прозевала поворот на Моррис. Заправившись у перекрестка, взяла курс на штаб-квартиру «Гант эдж». Служащий бензоколонки, прервав беседу с напарником, направил меня на юг по шоссе.

– Вы не пропустите их, мадам, проедете около пятнадцати миль и увидите – они владеют там большей частью земли.

– И здесь тоже, – добавил его напарник. – Хозяин знает, что они владеют мной, будьте уверены.

Они оба засмеялись, но не от радости, а скорее от общего бедственного положения. Поблагодарив их, я снова забралась в «транс-ам» и свернула на юг. Несмотря на то что шоссе было не магистральным, оно имело четыре проезжих полосы, бетонное покрытие недавно обновлялось, линии были размечены свежей краской. Это был город Алека Гантнера – Комиссия Соединенных Штатов по скоростным магистралям была рада помочь.

– Дайте мне сенатора, и появятся дороги, – пробормотала я.

Я делила дорогу с десятками водителей-мулатов, многие выставляли напоказ эмблему «Гант эдж» – заложенное зерном ухо, что соответствовало рекламе: «Хлеб для будущего Америки». Мой «транс-ам» чувствовал себя как крошечное суденышко, качающееся в кильватере гигантского парохода.

Справа и слева от дороги за аккуратными ограждениями молодые зерновые покрывали поля бледно-зеленой глазурью. На ограждениях мне постоянно мозолили глаза маленькие металлические таблички. Наконец, я заехала на ответвление и перебралась через канаву прочесть одну из них. Вряд ли стоило утруждать себя – под эмблемой находилось объявление, что это экспериментальное кукурузное поле «Гант эдж». Я присела, чтобы взглянуть на тонкие растения. На мой городской взгляд, они не сильно отличались от любых других злаков.

На горизонте показался вертолет. Я вернулась к машине и наблюдала за ним, положив руку на дверцу. Он целенаправленно летел к моей машине, завис на мгновение над «транс-амом» и улетел. Я помахала рукой и улыбнулась, изображая приветливую туристку, но этот эпизод сильно меня напугал. Значит, где-то у дороги была камера, которая следила за мной. Я посмотрела вокруг, но не заметила ее, мне нечего было скрывать, но такое наблюдение мне не нравилось.

Вернувшись на дорогу, я намеренно держалась в тени огромного грузовика: он мог быть прикрытием для машины. Хотя камеры наверняка вмонтированы в столбы ограждения, откуда меня было хорошо видно. Таким образом я проследовала до столба с указателем поворота и со знакомым кукурузным початком. Проделав еще четверть мили, мы подъехали к сторожевой будке, перед которой были установлены скрещенные перекладины. Водитель высунулся из окошка и что-то сказал охраннику, который поднял перекладину, давая ему проехать, и она сразу же изящно опустилась перед моей машиной. Охранник, оставаясь за пуленепробиваемым стеклом своей будки, спросил в микрофон, по какому я делу.

– Я приехала встретиться с Алеком Гантнером, Алеком из «Ганто-Холла», а не с сенатором Алеком! – прокричала я в ответ.

– Как ваше имя?

– Выходите, выходите, – позвала я, – ваш вертолет осмотрел меня: у вас было время проверить мой номерной знак в Управлении автотранспорта. Узнайте просто, сможет ли он поговорить со мной.

Охранник не шутил, после продолжительных переговоров я сдалась первая, достав из бумажника визитную карточку и подняв ее вверх. Я была почти уверена, что ее выхватит металлическая рука, так как охранник не рискнет высунуться наружу, но он отодвинул стекло будки в сторону и взял визитку.

Недолго поговорив с кем-то по телефону, охранник буркнул:

– Поезжайте по правому ответвлению до здания офиса и остановитесь в одном из отсеков для посетителей, вас встретят у входа.

Когда мы закончили все эти формальности, я с удивлением обнаружила, что за мной выстроилось шесть или семь грузовиков. Надеясь, что охранник будет занят еще в течение нескольких минут, я поехала от развилки по левому ответвлению. Оно провело меня мимо товарных складов, около которых сновали грузовики, и окончилось на небольшой действующей посадочной площадке: два вертолета, несколько погрузчиков для зерна и маленький реактивный самолет стояли на бетонированном пятачке. В это время приземлился еще один вертолет, возможно, с теми ребятами, которые следили за мной. На всякий случай я помахала им, села в машину и направилась обратно к дороге, ведущей к офису.

Офис оказался скромным типовым зданием; единственным отступлением от проекта были дымчатые окна, хотя это, вероятно, необходимо для отражения солнца прерий. На бетоне вокруг главного входа было выбито вездесущее «Хлеб для будущего Америки». Переступая порог офиса, я чувствовала себя так, словно входила в концентрационный лагерь – нацисты тоже увлекались такими бодрыми трескучими лозунгами.

Внутри у самой двери меня ожидал молодой человек в рубашке с длинными рукавами и в подтяжках. Он крепко пожал мне руку, но полюбопытствовал, где я задержалась. У него было носовое произношение жителя прерий, акцент, благодаря которому говорящий всегда кажется доброжелательным, не желающим вступать в пререкания. Когда я сказала, что поехала не по той дороге, молодой человек, прищурившись, посмотрел на меня, но не стал расспрашивать, а повернулся и повел по коридору в северную часть здания. Здание было больше, чем казалось снаружи: низкий фасад выступал назад в виде длинных крыльев.

– Если не возражаете, поднимемся по лестнице? – предложил мой провожатый, когда мы дошли до конца коридора. – Здесь всего два марша, и быстрее подняться пешком, чем ждать лифта.

Я не возражала. Наверху через дверь с надписью «Ганто-Холл – для будущего Америки» мы вошли в анфиладу комнат. Напрашивался вывод, что это был политический лозунг Алека-сенатора – «Гантнер для будущего Америки» или, возможно, всего лишь Иллинойса.

Молодой человек оставил меня в приемной со стопкой журналов «Форчун», «Бизнес уик» и гнусавым «теперь подождите минуточку» и исчез за массивной дверью красного дерева. Не успела я прочитать небольшую заметку в защиту Североамериканского соглашения по свободной торговле, как появился мой гид и пригласил меня войти.

Как и само здание, помещения внутри были больше, чем я ожидала. За дверью красного дерева оказался короткий коридор с кабинетами для сотрудников по обе стороны. В начале коридора женщина за консолью принимала звонки, в кабинетах по двое за столом люди работали на компьютерах или разговаривали по телефону.

Мы прошли в угловую комнату, выходившую окнами на уже известную мне посадочную площадку. Молодой Алек поднялся из-за заваленного бумагами стола и пожал мне руку.

– Спасибо, Барт. Добро пожаловать в «Гант эдж», мисс Варшавски. Нам не представилось подходящего случая поговорить на прошлой неделе у Фейбиана.