"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

После пяти минут – моих бесцеремонных вопросов и его каменного молчания – вошли две женщины в желто-коричневой форме с нарукавными повязками, на которых красовались выполненные золотым вездесущие эмблемы «Гант эдж». Они отвели меня в пустой кабинет и осмотрели карманы и носки. Я предложила им свой лифчик и трусики, но они запротестовали. Когда я зашнуровала кроссовки, они повели меня вежливо, но решительно, к моему автомобилю и выехали вместе со мной за охранный пост.

Отъехав на небольшое расстояние от поста, я снова остановилась у экспериментального кукурузного поля. Потянувшись за ограждение, вытащила пару стеблей. Несколько минут стояла и демонстративно изучала их, поднимая к закатному апрельскому небу, проверяя на свет и отрывая отдельные листочки. Потом, подняв их повыше, сделала вид, что несу их к себе в автомобиль.

Быть может, Гантнер и беспокоился о своих кукурузных плантациях больше, чем о чем-нибудь другом, но ни один его вертолет не стал меня бомбить. Всю дорогу в Чикаго я пыталась догадаться, почему Гантнер согласился принять меня. Из-за Дердри? Или из-за «Хоум фри»? И что такое «Джей-эй-ди холдингз», почему упоминание об этой компании вызвала такую болезненную реакцию Алека.

Я возвращалась в Чикаго; подъезжая к Ферст-авеню, вдруг увидела город другими глазами. По сравнению с красочными ярмарками внушительных размеров и просторными дорогами, которые оставила позади, Чикаго казался дряхлым и старомодным. Я задумалась, невольно сравнивая себя с городом и пытаясь угадать, что поддерживает каждого из нас.

Я хотела завершить свой день переговорами с Доналдом Блэкли, третьим мушкетером, но, проезжая мимо почты, увидела, что уже пять тридцать. Я с надеждой остановилась у здания «Гейтвэй бэнк». Охранник в вестибюле сказал мне, что и мистер Блэкли, и миссис Гузаяк отбыли на весь день – даже очень занятые служащие иногда по пятницам позволяют себе отдых. Я повернулась, чтобы вернуться к своему «транс-аму», и тут на платной стоянке ко мне подошла женщина-контролер и предложила горячую булочку с сосиской – мне это показалось хорошей приметой.

Если бы Тиш не была такой колючкой, возможно, мне удалось бы узнать, почему «Хоум фри» решил отказаться от непосредственного размещения нуждающихся. И на самом ли деле «Хоум фри», занявшись жилищным строительством, поправила свои дела?

Строительство, которое они вели, было для меня сложной загадкой. Несомненно, это одно из имевших дурной запах делишек «Хоум фри». Их проекты не могли быть такими секретными, даже в Чикаго они обязаны получать разрешения на строительство.

Я притормозила у «Палтинея». Может быть, это было то, что обнаружил Сайрус Лаваль, мой тайный осведомитель из городской ратуши: три мушкетера дали крупную взятку в муниципалитете, чтобы избежать необходимости получать разрешение. Это, несомненно, делало секретным взаимодействие «Хоум фри» и городской ратуши.

Я хлопнула по рулевому колесу. Сайрус работал на меня еще до того, как «Ламия» была повязана с «Хоум фри», а тем предметом, который он не хотел обсуждать, был «Сенчури бэнк». И упоминание именно о «Ламии», а не о «Хоум фри», заставило Элеонор Гузаяк разволноваться и скрытно воспользоваться своим портативным телефоном.

Геккомб зависел от чего-то, о чем знали Блэкли и Гантнер. Полагаю, и Фиби. Но при чем тут Дердри? С другой стороны, если это не так, почему Гантнер использовал своего могущественного папочку, чтобы влиять на расследование? Или это исходило от Фейбиана?

Молодой Гантнер потому так уверенно держится, что трудно проследить какую-либо связь между «Хоум фри», «Сенчури бэнк» и убийством Дердри. И я напрасно тратила время, расспрашивая о них. Конечно, не из-за того, что это касалось Камиллы, или из желания насолить Фиби. В какой-то мере это было любопытство, но в большей степени исходило из моего возмущения старого уличного борца с богатыми и обладающими властью, которые старались провести меня.

На прошлой неделе я сказала Фиби, что у меня нет времени вести расследование без оплаты. Это оставалось справедливым еще и на этой неделе – сколько энтузиазма я могла себе позволить? Вероятно, его достаточно, чтобы выследить «Джей-эй-ди холдингз».

Я остановила автомобиль. Какой-то старик в бесформенной накидке рылся в мусорном бачке у входа в кафе. Мелба приветствовала меня на правах старого друга и сказала, что ничего не смогла узнать об Эмили.

– Я расспрашивала о девочке – этот город не место для молодых, блуждающих по улицам не по собственному желанию, без денег и без цели. Но никто на нашей улице не видел ни Эмили, ни ее братишек.

Я еще раз обошла вокруг «Палтинея», посмотрела вдоль аллеи и у фасада, но не обнаружила признаков присутствия ни Эмили, ни Теймар Хаукингс. Абсолютно никаких. Как Теймар это удавалось? Могла она проскользнуть внутрь, когда я оставила дверь незапертой во время одного из моих визитов к электропроводке? Я проверила решетку в аллее, но она была надежно закреплена.

На всякий случай я даже проверила дверцы люков в тротуаре, которые предназначались для доставки товаров. Ими не пользовались уже много лет, с тех пор как из «Палтинея» выехал последний из крупных розничных торговцев. Дверцы не поддались, даже когда я достала из багажника ломик и попробовала приподнять их.

Бродяга в бесформенной грязной накидке с интересом наблюдал за мной.

– Ты что-то уронила туда, девчушка?

– Старую подругу, – ответила я рассеянно. – Вы видели ее? У нее на попечении пара детишек.

Старик подошел поближе, чтобы вместе со мной заглянуть в щели люков, словно надеясь в темной глубине увидеть свою судьбу. Когда я повторила свой вопрос, он заковылял назад к мусорному бачку, бормоча, что он-де занимается своим делом и надеется, что остальные поступают так же.

Я попробовала передвинуть фанеру с помощью своего рычага, но «Ренслейер Сайдинг» честно поработал – нигде не было ни единой щелочки. Будь у меня время и хороший инструмент, я без труда взломала бы ограждение, но в центре города полно полицейских патрулей – застукают.

Я взглянула вверх; над головой прогромыхал поезд надземной железной дороги. Лет десять назад я могла влезть на ферму и сделать десятифутовый прыжок на оконный карниз. Но теперь старушке Вик это не под силу.

– Я становлюсь умнее, а не старее, – пробормотала я вслух.

Бродяга оторвался от очередного мусорного бачка.

– Это нормальное явление, девчушка. Ты все умнеешь