Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

– До чего же все это странно… – качает головой Бет. – Хотя…

Ей хочется сказать: «Вся моя жизнь сейчас – одна сплошная странность», но она вовремя спохватывается, что перед ней чужой человек. И все же Бет чувствует неожиданное, почти необъяснимое родство, словно их двоих стягивает невидимая нить.

– Вы, случайно, не родственница Уокеров? – спрашивает Бет почти наугад. – Вы же не из Лондона, верно? В смысле, родились не здесь?

– Нет, – качает головой Кэт. – Моя фамилия Паттерсон, если по родителям. И да, вы правы, я всю жизнь прожила в Бристоле.

– То есть Уокеров вы не знаете?

Кэт пожимает плечами.

– Девичья фамилия моей матери – Уэстбрук, а ее мать была О’Хеннесси, она родом из Ирландии, – зачем-то уточняет она. – И я никогда не слышала, чтобы в семье говорили про Уокеров.

Бет становится неловко.

– Ну… я просто решила уточнить. Тогда, наверное, вы мой двойник.

Ее собеседница моргает.

– Говорят, это знак, – произносит она. – Встретить своего двойника… Я где-то читала.

– Вот как… – только и выдавливает Бет. В глубине сознания начинает формироваться смутная мысль, пока еще не готовая облечься в слова. – Надеюсь, хороший?

– Хотелось бы верить, – отзывается Кэт.

Бет чувствует, что глубоко в душе эта женщина несчастна. Она практически ощущает запах ее горя – так ищейка чует смерть.

– Значит, в Лондоне вы были по делам? – спрашивает она.

– Можно и так сказать, – отвечает женщина, вежливо улыбаясь и опуская глаза. На лице у нее написана тревога, даже страх, словно разговор ей не нравится.

– К родителям приезжали?

– Нет. У меня давно нет родителей.

Бет горько усмехается:

– У меня теперь тоже.

– А вы куда едете? – спрашивает Кэт. – У вас в Бристоле родственники?

Бет машинально вспоминает, что в сумочке лежат таблетки. Надо бы принять одну.

– Ну… скажем так, были. В некотором роде.

Кэт кивает, будто понимая ее без лишних слов. Может, и правда понимает.

– Слушай, не хочешь выпить? – неожиданно перейдя на «ты», Бет достает из пакета бутылку шардоне. – Перед вокзалом заскочила в магазин. Даже пластиковые стаканчики захватила. Красиво жить не запретишь, верно?

Кэт смешливо прыскает в ладонь и торопливо оглядывается вокруг, будто проверяя, не накажут ли их за подобную наглость.

– Почему бы и нет? – говорит она.

– Вот и отлично. А то впереди два часа дороги, и без бокала я не выдержу.

Голос у Бет звучит нарочито бодро, но в нем звенит отчаяние, которое, кажется, слышит даже Кэтрин.

Бет разливает вино по стаканчикам.

– Так, значит, у тебя родня в Бристоле? – Кэт чуть склоняет голову набок, и Бет понимает это как просьбу рассказать подробнее.

– Да, – отвечает она, еле сдерживая в душе истерику. – Еду к матери своего… бывшего. Он умер пару месяцев назад. Я прежде с ней не встречалась. Но решила, раз он погиб из-за меня, надо хотя бы ее навестить.

Немного вина проливается на пол, и пассажирка, сидящая через проход, косо смотрит в их сторону. Бет мысленно ощеривается: «Только попробуй сказать хоть слово – и остатки шардоне выльются тебе на голову».

Кэт глядит на нее с тоской: до того искренне, что на миг кажется, будто у них действительно есть много общего.

– Соболезную, – говорит она. – Как это случилось?

Бет жадно ловит чужой интерес – в душе у нее словно открытая рана.

– Никто толком не знает, – криво усмехается она. – Полиция говорит, подрался в пабе, упал и ударился головой об асфальт. Потерял сознание, а через пару часов лопнула аневризма. Умер один, в больнице. А я незадолго до этого затеяла развод: громкий и скандальный. Муж решил стереть нас обоих в порошок. Обвинил Ника в том, что он…

Бет делает большой глоток, проталкивая комок в горле.

– В том, что он якобы приставал к нашей дочери. Еще подкинул ему на компьютер какие-то мерзкие картинки. В общем, наврал с три короба, – добавляет она и снова пьет теплое вино из пластикового стаканчика. – Наворотил мерзкой лжи…

Она качает головой, не в силах остановиться.

– Журналисты затеяли травлю. Весь гараж исписали надписями. Ник остался без работы… он был озеленителем, заключал контракты со школами и прочими госучреждениями. Это его и добило. Вскоре я потеряла мать… еще у меня отобрали дочку… Господи, извини, – спохватывается она. – Что ты обо мне подумаешь? Просто у меня сейчас не самая светлая полоса в жизни. Извини… – Она готова провалиться сквозь землю.

Кэт вдруг наклоняется и берет ее за руку.

– Все в порядке, – говорит она и крепко сжимает ей ладонь. – Я тебя понимаю…

Бет видит в ее глазах собственное отражение – словно смотрит в зеркало, в лицо, которое видела тысячи раз.

– Да, – отвечает она. – Думаю, действительно понимаешь.

Они тихонько чокаются пластиковыми стаканчиками, и вместо веселого звона раздается глухой стук.

– Ты тоже потеряла близкого человека? – Тепло от вина разливается в пустом желудке, и Бет с облегчением выдыхает.

Женщина молчит, отвечая без слов.

– Расскажешь? – мягко спрашивает Бет.

Кэт поднимает голову, все еще не отпуская ее руки.

– Сначала ты, – говорит она.