"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Пулю извлекли, но делать операцию не стали. Лотти хотела, чтобы этим занялись хирурги в «Бет Израйеле», как только Конрад окрепнет, и его можно будет перевезти в Чикаго.

Во второй половине дня, вымытая и одетая, я пошла навестить его. Конрад лежал так тихо, что у меня сжалось сердце. Я прижала ухо к его груди, чтобы убедиться, что он еще дышит. Конрад тут же открыл глаза.

– Привет, мисс Виктория! Я отправился спасать тебя. Тебе понравилось?

– Очень. – Я нежно поцеловала его. – Знаешь, с тобой все будет в порядке. Здесь Лотти. Главные хирурги салютуют ей, как рядовые.

При этих словах на его лице появилось подобие усмешки. Я держала его за руку, пока Конрад снова не погрузился в сон. Выйдя из палаты, я попала в лапы целой армии местных и чикагских полицейских. Они еще утром накинулись бы на меня, как терьеры, если бы умница Лотти не сдержала их.

Бобби Мэлори прибыл вместе с шефом детективов Кеймовичем и невыносимо официальным Терри Финчли. Полиция штата прислала двух старших офицеров, а местные ребята обеспечили по два представителя от города и от округа. Пришел и глава службы безопасности «Гант эдж» Клейвин с ярко-желтым кукурузным початком на фирменном значке. Федеральные власти прислали своего представителя, который привел всех нас в небольшую, плохо проветренную комнату в местном полицейском участке. Душный воздух только поддерживал дурное настроение среди представителей закона.

Собрание было довольно бестолковым. У местной полиции были инструкции от «Гант эдж» арестовать меня за нарушение границ частного владения и разрушение частной собственности, а именно их реактивного самолета. После того как я сообщила о намерениях мушкетеров убить Конрада, местные власти были вынуждены умерить свой пыл при виде ярости Бобби Мэлори. Окружные полицейские настаивали, что это просто мое контрзаявление, направленное против заявления Гантнера. И неизвестно, чья бы взяла, если бы не пленки Мюррея: к этому времени их посмотрели все представители закона.

К сожалению, в фильме не было обсуждения мушкетерами того, что сделать с Конрадом. Это происходило, когда я подслушивала у дверей ангара, а Мюррей уже отправился за помощью. Однако никто, даже полицейские штата, не собирались арестовывать Алека Гантнера по одному моему устному утверждению. Вместе с тем у Конрада в плече была пуля, и Энтон сделал заявление. «Гант эдж» нанял его, как он выразился, «застрелить этого большого негра, который бродил ночью по их земле». Поэтому местная полиция отступила, бросив на меня мрачный взгляд.

Я поинтересовалась, что случилось с людьми в самолете. Когда машина перевернулась, один из механиков спасся через хвост; он получил ожоги лица и рук, но имел хорошие перспективы на выздоровление. Блэкли и второй механик погибли в катастрофе. Энтон, раненный в пах, лежал в той же больнице, что и Конрад. Совсем неплохой выстрел, принимая во внимание обстоятельства.

Как только Энтон сможет покинуть больницу, чикагские власти предъявят ему обвинение в нападении на полицейского. Они рассматривали обвинение против него в убийстве Дердри. Энтон, пытаясь оправдаться, очевидно, наговаривал не только на Карпентера, но и на Геккомба. Люди из охраны «Гант эдж» утверждали, что Конрад бродил вокруг участка без всякой цели, и вопреки моим свидетельским показаниям они заявили, что Энтон выстрелил в него, когда тот стал пробираться на охраняемый участок. Сумбурное обсуждение закончилось с нулевым счетом: ни один из полицейских не собирался подчиняться указаниям «Гант эдж» и арестовывать меня, но они также не хотели приниматься за Гантнера без более веских доказательств, чем те, что представили мы с Мюрреем.

Бобби предлагал, по крайней мере, привести Гантнера и Геккомба и допросить их, но Кеймович отклонил это предложение. Бобби скоро на пенсию, а Кеймовичу было только пятьдесят, он не хотел, чтобы остаток карьеры был разрушен мстительным сенатором Соединенных Штатов.

Через два дня Конрад достаточно окреп для переезда в Чикаго. Лотти определила его в «Бет Израйель», где были хорошие специалисты по пулевым ранениям.

Исхода операции дожидались миссис Роулингс, четыре сестры Конрада, Терри и я. Даже Дженис, врач-невролог, была здесь – она специально прилетела из Атланты, чтобы убедиться, что чикагские доктора правильно лечат ее брата. Это было тяжелое четырехчасовое ожидание, но в конце концов хирург принес радостное известие. Главный сустав плеча не задет, а восстановить поврежденную ключицу теперь не составит труда.

Миссис Роулингс была так обрадована этим известием, что даже позволила мне принять участие в первом семейном посещении ее сына. Конрад слабо пожал мне руку и сразу же снова заснул.

Однако по мере того, как силы возвращались к Конраду, он стал отдаляться от меня. Я делала вид, что не замечаю этого, продолжая ежедневно навещать его и стараясь установить более ровные отношения с миссис Роулингс. Камилла была ко мне очень доброжелательна, но в день выписки Конрад отослал мать и сестер, чтобы поговорить со мной наедине.

Он сел на край кровати, его темные глаза омрачились.

– Вик, я обязан тебе жизнью. Я это знаю. Но моя жизнь никогда бы не была в опасности, если бы ты безрассудно не отправилась в Де-Кэлб, не сказав мне о том, что именно собираешься предпринять.

Я закрыла глаза. Я не могла в свое оправдание сказать, что мы с Мюрреем могли бы выбраться через кукурузное поле так же легко, как и попали туда, если бы Конрад не кинулся на выручку.

– Думаю, если бы я сказала тебе, ты прочел бы мне очередную лекцию по законодательству. – Я старалась говорить как можно спокойнее, но все равно мои слова звучали раздраженно.

– Пожалуй, ты права. – Конрад взял мою руку своей здоровой рукой. – Я думаю, мы с тобой должны побыть врозь какое-то время. Моя любовь к тебе подверглась большим испытаниям. У тебя в душе не хватает места для компромисса.

– Но, Конрад, ты же знаешь, Терри собирался арестовать Эмили Мессенджер. Если бы я не принесла эту пленку с записью разговора Гантнера и Блэкли, прокурор штата, возможно, никогда бы не аннулировал постановление об ее аресте.

– Для этого существует суд. Это не оправдание для юриста. Хочешь, детка, я снова прочту тебе лекцию? – Он пытался шутить, но его слова жалили меня.

Я промолчала, и тогда он добавил:

– Пока это все раскручивалось, ты была права почти во всем, кроме того, что это Фейбиан убил свою жену, как тебе того хотелось. Но я боюсь, что тебя это ничему не научило, Вик. Поверь, это не обида на то, что ты права. Это даже не пуля в моем плече.