"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Я не могу бросить братьев, – прошептала она.

– Я не заставляю тебя бросать их. Я только говорю, что ты должна иметь собственную жизнь и что мы можем найти для тебя место, где тебе будет лучше, чем с отцом. У тебя, Эмили, есть права, а не только обязанности. Ты имеешь право спокойно спать по ночам.

Эмили заплакала.

– Если я уйду из дома, он никогда не позволит мне видеться с мальчиками. Он так зол на меня. Я не могу…

– Это уже мои проблемы. Я добьюсь, что ты будешь видеться со своими братьями так часто, как пожелаешь. Не бойся отца. Об этом я тоже позабочусь. Верь мне.

– Но куда, куда мне идти? – рыдала Эмили.

– Мы не станем торопиться, – успокаивала ее Ева. – Мы не будем предлагать тебе покинуть «Аркадия-Хаус», пока не подберем для тебя подходящий дом.

Ева попросила меня выйти и подождать в кабинете Мэрилин, чтобы переброситься парой слов, прежде чем я уеду. Подойдя к двери, я остановилась.

– Ты еще пишешь, Эмили?

Она сидела, низко опустив голову, но затрясла ею так, что разноцветные бусинки запрыгали во все стороны.

– Я думаю, тебе нужно снова начать. Заведи тетрадь. Пиши еще стихи. Они может, подскажут тебе правильный путь.

При этих словах она подняла на меня глаза, ее лицо преобразилось, – таким я его никогда не видела. Это не было лицом того, кто когда-то написал «Мышку между двумя котами». По дороге в кабинет Мэрилин я улыбалась.

Минут через десять Ева пришла в кабинет Мэрилин.

– Перед нами действительно серьезная проблема: что делать с Эмили? Девочка не должна возвращаться к такому отцу. И малышей ему тоже не следует доверять. Но если мы подадим заявление в Департамент службы социальной защиты, мы только породим кучу новых проблем. Если в Департаменте поверят нам, они отправят детишек в интернат, и, вероятно, порознь. Если нет, мы столкнемся с длительной процедурой проверки нашего заявления. А если принять во внимание положение, занимаемое Фейбианом в обществе, есть большая вероятность, что детей вернут отцу.

– Существует бабушка, – сказала я. – Дети могут поехать к ней? Может, есть еще родственники?

Мэрилин пожала плечами.

– Никого, с кем Эмили была бы хорошо знакома. У Дердри есть сестра, лет на десять старше ее, живет близ Лос-Анджелеса, но они давно не поддерживают отношений. У Фейбиана тоже есть сестра в Балтиморе, но я не склонна доверять кому-либо в этой семье, тем более заочно.

Я потихоньку присвистнула.

– Скажем, мне удастся вынудить Фейбиана отказаться от малышей – для Эмили будет лучше или хуже, если ее братья будут с ней? Девочка так долго была их нянькой, что, если какое-то время она не будет заботиться о них, даст ли это ей шанс стать самостоятельной?

Мы обе, Мэрилин и я, смотрели на Еву, которая обдумывала это в течение минуты.

– Все трое очень привязаны друг к другу. Если бы мы смогли поместить их в хорошие условия, где бы к ним относились, как к своим детям, и дать всем троим почувствовать, что значит быть любимыми, я за то, чтобы оставить их вместе. Я уверена, что Фейбиан не сможет обеспечить малышам нормальную жизнь: у него мания всеми управлять.

– Я возьму на себя Фейбиана, а вы подыскивайте место, куда определить детей. – Я поднялась, собираясь уйти.

– Что ты намерена делать? – настороженно спросила Мэрилин. – Уж не собираешься ли ты застрелить его?

– Ты начинаешь говорить как Лотти, – сказала я. – Не спрашивай. Тебе будет спокойнее оставаться в неведении.

Выходя на улицу, в дверях я столкнулась с Нили.

– Эмили, судя всему, поправляется, – сказала она, пропуская меня.

– Так и есть. – Усаживаясь в автомобиль, я обнаружила, что потихоньку насвистываю любимую мелодию из «Женитьбы Фигаро».

В субботу я разговаривала с Фейбианом. Беседа получилась скорее скучная, нежели трудная. От гневного неистовства по поводу того, что когда-либо что-либо дурное происходило между ним и Эмили, он переходил к жалобам, что девочка очень больна и нуждается в помощи.

– В этом наши мнения сходятся, – сказала я. – Мы собираемся оказать ей помощь. Дело вот в чем: мы определим Эмили, Джошуа и Натана, всех вместе, на воспитание. Ты обеспечишь своим сыновьям хороший дневной пансион, где они будут иметь возможность играть с другими детьми. Ты будешь оплачивать обучение Эмили и ее психотерапию. А Теймар Хаукингс – женщине, которая помогла Эмили прожить неделю в туннелях, – ты оплатишь пребывание в высококлассном заведении, где она сможет находиться со своими детьми и получать необходимую помощь. В обмен на это ты получаешь возможность продолжить свою работу.

– Да как ты смеешь?! – Его щеки тряслись от злости. – Как ты смеешь уводить из дома моих детей?! Я упрячу тебя за решетку, если ты снова приблизишься к ним. А теперь вон из моего дома!

Я откинулась на спинку стула и ждала, пока прекратится его истерика. После того как он замолчал, у меня еще несколько минут звенело в ушах.

– Ничего у тебя не выйдет, Фейбиан. Согласие на мое предложение – это то единственное, что стоит между тобой и неприятной встречей с ассоциацией адвокатов штата, не говоря уже о декане юридической школы.

Когда профессор принялся за еще одну нудную проповедь, я повторила ему свой ультиматум по буквам и добавила, что у меня есть записанное на пленку доказательство его сотрудничества с Алеком Гантнером, состоявшего не только в обучении мошенничеству по отмыванию денег, но и в попытке убить меня. Конечно, здесь я отчасти слукавила – у меня не было на пленке каких-либо доказательств его соучастия, но то, что у него было рыльце в пушку, в этом не могло быть сомнений.

Я предупредила Фейбиана, что охотно обнародую эти пленки, равно как и его причастность к нарушению «Гант эдж» эмбарго в отношении Ирака, а если он проявит упрямство, я помогу Эмили дать показания против него в деле о совращении малолетних.

– Но, возможно, вопрос о твоем пребывании в должности вообще не будет подниматься. Этот год в целом мог бы стать для тебя успешным, если бы ты захотел избежать огласки в суде. Я уже составила документ о нашем соглашении. Если честно, я попросила Мэнфреда Йоу составить его – мне не часто приходится составлять контракты, и боялась пропустить что-нибудь существенное.

– Ты ходила