Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
У нее снова нет выбора.
Дорога до участка проходит в полном молчании. Все, что Бет могла сказать мне, уже прозвучало на кухне. Большего я от нее пока не добьюсь.
– Хочу, чтобы моя дочь жила у Джойс Уэйнрайт, – произносит она ровным, безжизненным голосом, будто внутри нее все умерло. – Мы это обсуждали. Она обещала позаботиться о Лили, если со мной вдруг что-нибудь случится.
Отвернувшись на секунду от дороги, я встречаю ее взгляд.
– После смерти бабушки у нее больше нет родных… Вообще никаких. Проследите, детектив, чтобы все было именно так, как я прошу. Не хватало еще, чтобы ее запихнули в какой-нибудь приют, где над детьми издеваются под видом заботы. Этого я не переживу. Достаточно и того, что она узнает, как ее мать…
– Сделаю все, что смогу, – отвечаю я, стараясь не думать о том, как девочке сообщат, что ее мать – убийца.
Во мне закипает ярость. Почему дети всегда вынуждены расплачиваться за грехи родителей? В свои шесть лет Лили Эванс уже навидалась всякого: пережила и грязный развод, и смерть близких, и убийство отца… Даже подумать страшно, сколько лет ей придется ходить к психологу, чтобы стать нормальным человеком.
Мне вдруг хочется тишины, обыденности, простой человеческой жизни… которых, наверное, мне не видать.
Пока я оформляю арест, в участке стоит странная тишина. Такая бывает зимним утром, когда смотришь в окно и видишь, что земля укутана свежим снегом. Только обычной радости я не чувствую.
Нет ничего хорошего в том, чтобы арестовывать женщину, искалеченную чужими стараниями, и оставлять ее дочь сиротой.
А ведь все только начинается… Этим арестом я, похоже, открою ящик Пандоры. Теперь не знаю, чем все обернется: для меня, для Дэвис, для Вудса и для моей карьеры… Есть вероятность, что Бет Лоулер раскроет тайны членов масонской ложи. А если нет – то, возможно, этим придется заняться мне. Совесть не позволит иначе.
Однако, вернувшись к себе, я вижу, что списка на столе больше нет. Он исчез. Кто-то забрал его.
Я судорожно ищу номер Мэрион Адамс, хозяйки клуба «Ангелы и демоны»… хотя, кажется, ангелов там никогда не водилось.
«Набранный вами номер не существует…»
– Черт! – выдыхаю я и включаю компьютер.
Влетает Дэвис – запыхавшаяся и раскрасневшаяся, будто только что пробежала марафон.
– Она в камере, – сообщаю я. – А какая-то сволочь украла список. Наверняка это Дилейни, Вудсов прихвостень. Он вечно ошивался тут, расспрашивал и…
– Шеф, я все утро пыталась вам дозвониться. Вы не брали трубку… – Дэвис с трудом переводит дыхание. – Фиона… у нее начались схватки. Вам нужно ехать. Срочно! Ребенок вот-вот родится!
47
ДэнОктябрь 2019 года
– Черт бы тебя побрал, Райли, какая же ты сволочь…
Такими словами встречает меня Фиона, когда я врываюсь в палату: вспотевший, растерянный и перепуганный до полусмерти.
– Ну как, идет мне зеленый? – киваю я на больничный халат, пытаясь нелепой шуткой разрядить ситуацию.
– Ты обещал, что будешь рядом! Обещал, мразь ты эдакая!
– Тужьтесь, Фиона! Еще разок! – подает голос акушерка.
– Но я думал, пока рано… ты говорила, только через две недели!..
Акушерка смеется надо мной, как над деревенским дурачком.
– У детишек свои планы, милый мой. Они рождаются, когда им приспичит.
Фиона кричит и морщится от боли, вьется ужом по кровати, и я хватаю ее за руку.
– Я здесь, Фи, – говорю уже без шуток. – Я здесь, рядом.
– О господи, Дэн, больно-то как… я и забыла… больно-о-о! – Стиснув зубы, она срывается на нечеловеческий страшный вой.
– Так задумано природой, – сочувственно улыбается акушерка. – Осталось чуть-чуть, Фиона… давайте, еще разочек.
– Нет… все, не могу…
– Можешь, – торопливо говорю я, вспоминая, что написано в книжках, которые валяются у нас дома. – Ты все можешь, Фиона Ли. Ты журналистка от Бога, самая настырная женщина в Лондоне, истинный знаток китайской кухни… и… постарайся не порваться…
– Заткнись! – вопит она, выгибаясь всем телом. – Заткнись, придурок!..
– Вот так, Фиона! – Акушерка и сама почти кричит. – Вижу головку! Давайте, еще разочек, тужьтесь. Папаша, идите сюда, смотрите, как рождается ваш ребеночек!
Я сглатываю: в горле сухо, будто песка насыпали. Губы липнут к зубам, словно намазанным клеем. Именно этого момента я и боялся. Но все-таки придется. Их двое против меня одного, а еще я дал слово – ему, пока не рожденному ребенку.
Фиона издает пронзительный вопль, от которого, кажется, трескается стекло, – и вдруг разом все смолкает. Ребенок рождается на свет: крошечная девочка, залитая кровью и белой творожистой субстанцией, багровая от гнева. Она с воплем делает свой самый первый вдох в этой проклятой жизни.
Вокруг начинается суета, возня, крики. А я стою, словно оглушенный.
– Девочка! – говорит акушерка. – Поздравляю, у вас родилась дочь!
Она обтирает ее, заворачивает в пеленку и кладет на руки Фионе. Кажется, у меня на глазах слезы.
Я присаживаюсь рядом с Фи на матрас.
– Ты чуть не опоздал, Дэн Райли, – говорит она, не отрывая взгляда от нашей дочки.
Подумать только, у меня дочь!
– Я же успел, – отвечаю. – Обещал ведь.
– Возьми ее, – говорит Фиона, протягивая ребенка. – Она твоя.
Мне в руки вкладывают сверток, и в тот же миг меня озаряет. Стоит лишь взглянуть в лицо новорожденной, и я понимаю, о чем говорила Бет Лоулер. Это чувство пробирает до костей – необъяснимый ослепительный прилив чистейшей любви.
У меня дочь!
Я всматриваюсь в крошечное личико: глаза плотно зажмурены, будто она не хочет открывать их и видеть, куда попала; нос торчит пуговкой, губы розовые, а мягкий