Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

– Возможно, – говорю я после паузы. – Я понимаю, Бет. Вы никогда не добились бы справедливости.

Я наклоняюсь к ней, и горло перехватывает от эмоций.

– Я понимаю ваш мотив. Почему вы решились на такое. Вы обе.

– Обе? – тут же откликается она. – Не понимаю, о чем вы, детектив.

Я едва заметно улыбаюсь. Хорошо, что она пытается спасти Кэтрин Паттерсон. Все-таки Бет – неплохой человек, просто ей не повезло в жизни. Однако это еще не делает ее поступок правильным.

В кармане снова вибрирует телефон, но я не обращаю внимания. С Вудсом разберусь потом.

– Я не виню вас, Бет. Ни вас, ни Кэтрин. Ваш муж был больным ублюдком. То, что он творил… это не поддается никакому описанию. Я знаю, как вы страдали. Вы многого лишились и…

– Да? Неужели и правда знаете? – Бет пристально смотрит на меня, и на миг кажется, что в голубых глазах вспыхивают фиолетовые искорки. – Он бы никогда не остановился… не ответил за содеянное, не расплатился бы за свои грехи. Он уничтожил всех и все. – Она делает еще один глоток. – Кроме Лили, у меня больше никого не осталось. Она – единственное, что у меня есть… Но он забрал и ее тоже, почти сломал ей жизнь. Этого я допустить не могла. Что угодно – но только не моего ребенка, не мою дочь… У вас есть дети, детектив?

– Вот-вот стану отцом, – отвечаю негромко. – Через пару недель.

Бет мягко, по-матерински улыбается.

– Тогда скоро вы меня поймете. Когда впервые возьмете своего ребенка на руки, то узнаете, что нет ничего сильнее желания защитить его от всех бед. Это древний первобытный инстинкт – умереть, лишь бы с ним не случилось плохого. Эван пытался обставить все так, будто Ник приставал к Лили, но я бы почувствовала, если бы ее обидели на самом деле. Ник… он ведь сломался, детектив. Даже если не умер бы… – На секунду замолкнув, Бет набирает полную грудь воздуха. – То никогда не стал бы прежним. Эван сломал Ника. И Лили тоже. Он использовал родную дочь, чтобы…

– Я знаю, что делал Эван. Знаю, что он вытворял. И знаю, что Кэтрин Паттерсон тоже потеряла ребенка.

Бет притворяется, будто не понимает, о ком речь, но глаза выдают ее – в них вспыхивает маленькая, почти незаметная искра.

– Я не знаю женщин с таким именем.

Чуть наклонив голову, я снова улыбаюсь.

– Как скажете, Бет. Пусть будет так. Не обижайтесь, пожалуйста, но вы зря пошли в медсестры – в этой профессии вам тесно. – Я отпиваю бурбон. Его дубовая терпкость обжигает горло, снимая напряжение с плеч. – Вам почти удалось провернуть свою аферу. Вы умная женщина.

– Я всего-навсего мать, – говорит она. – Которой разбили сердце.

И все же я чувствую, что маска вот-вот упадет. Это слышно по голосу.

Бет поднимается и идет за бутылкой бурбона. Я не возражаю.

– Расскажите, как вы познакомились с Кэтрин Паттерсон?

Она молчит. Воздух между нами становится тяжелым, словно перед грозой.

Бет наливает себе новую порцию бурбона. Горлышко бутылки звякает о стакан на столе, будто подавая сигнал: вот он, момент кульминации.

– Я не должна была выходить замуж, – тихо произносит она. – Знала ведь, что это ошибка, что я поступаю неправильно, и все равно… Тогда я наивно думала, что это неважно. Да, я не люблю его – и что? Я ведь не знала, что такое любовь. Тогда – не знала. Мне казалось, можно жить и без нее, понимаете? – Она смотрит на меня исподлобья, словно надеясь, что я кивну. – Хороший муж, уютный дом, чудесный ребенок… Люди жили так и прежде. Заключали браки по расчету, держались друг за друга только ради приличий или из-за детей.

– Да, и, несомненно, оказывались глубоко несчастны, – отвечаю я. – Тогда были другие времена, Бет. Так как вы познакомились с Кэтрин Паттерсон?

– Я не знала, какой Эван на самом деле, – продолжает она, будто не слыша вопрос. – Наверное, потому, что не пыталась его узнать. Не копалась в его прошлом, ни о чем не спрашивала… кажется, вообще не интересовалась его жизнью. Просто приняла как данность, потому что, если честно, детектив, мне было без разницы. Абсолютно. Зря, надо было думать головой… – Она усмехается. – Тогда не вышла бы замуж за человека, о котором ничегошеньки не знала. И вот к чему это привело. – Она делает паузу. – Вы думаете, я дура?

– Напротив, Бет, – отвечаю я. – Я считаю, что вы на удивление умная женщина.

Кажется, ей приятно это слышать – не из гордости, а скорее из радости, что кто-то наконец признал ее заслуги. Закурив, Бет делает глубокую затяжку.

– Представляете, я даже не знала, что Эван курит, – произносит она. – Он всегда говорил, что это мерзкая привычка. А потом, когда я…

– Когда вы что, Бет?

Замолкнув на полуслове, она поворачивается ко мне.

– Вы собираетесь меня арестовать?

Голос становится звонким, почти детским. Я выдыхаю, чувствуя, как на плечи давит тяжесть.

– Да. Где вы познакомились с Кэтрин Паттерсон? Вы родственницы? Сестры? Близняшки?

Бет качает головой и зажимает пальцами переносицу, будто пытаясь удержать в голове мысли.

– Я же сказала, что не знаю такой женщины.

Все-таки держится. Надолго ли ее хватит?

– На вокзале есть камеры, – говорю я. – Даже если забыть, что вы оказались в двух местах одновременно, на записи вы держите кофе правой рукой. И сейчас, подписывая документ, – я поднимаю лист, – вы тоже взяли ручку в правую.

– Ну разумеется, – отвечает она. – Я правша.

Я киваю.

– А вот Кэтрин Паттерсон держала кофе в левой руке. И расписывалась тоже левой – за доставку в тот день, когда убили Эвана. Когда она притворялась вами.

Я смотрю Бет Лоулер в глаза и вижу, как свет в них медленно гаснет.