Чудовище тайного острова - Екатерина Владимировна Новак

— Мне жаль, но здесь нет аллигаторов, — печально отозвалась Саша, оценив поддержку подруги.

— Это мы еще посмотрим.

Вскоре впереди появился свет: круглое, зияющее окно в конце тоннеля. Теперь Саша понимала, что чувствуют коматозники. Ей и самой хотелось поскорее туда, к этому волшебному избавлению от темноты. Остальные явно подумали так же, потому что резко устремились вперед с двойным рвением. Почти побежали. И вдруг:

— Ох!

Генри врезался в стеклянную дверь. Естественно, на этот раз никто не успел затормозить, и приятели грудой навалились друг на друга.

— Да что же это такое! — взбеленился Павел, отталкивая от себя Сашу и распихивая остальных.

Покровская была слегка оглушена, она даже не могла толком понять, что именно произошло, но посочувствовала Клиффорду, которому пришлось тяжелее всего.

— Ну и как ее открыть? — Мишель подвинула Генри, потянулась к ручке двери и подергала ее.

В этот момент свет за стеклянной дверью перестал быть статичным. Он начал резко менять цвета. Дергаться. Выключаться. Снова включаться. Саша сравнила его с отвратительной светомузыкой на одной из подростковых дискотек, которые никогда не любила. Когда яркие лучи мигают с такой бешеной скоростью, что создают эффект нереальности происходящего. Возможно, для дискотеки это было нормальным, но сейчас сильно усложнило задачу. Подобное освещение не давало возможности сосредоточиться. У Саши закружилась голова, и стало подташнивать. Вдруг что-то дотронулось до ее ноги. Она не сразу осознала это, но потом впереди вскрикнула Джо, а следом за ней и Мишель.

— Вы чего? — возмутился Паша.

— Ко мне… — в голосе молодой Клиффорд было недоумение. — Ко мне кто-то прикоснулся.

Покровская всего один раз была в комнате страха, ее тогда уговорили пойти ученики из девятого класса. Дети были в восторге — еще неделю вспоминали о событии, а вот Саша их энтузиазма не разделяла. Теперь тот опыт пригодился ей здесь, на тайном острове. Девушка поняла, что задача местных «аниматоров» состоит в том, чтобы всячески толкать, сбивать их с ног и создавать другие препятствия, лишь бы не дать конкурсантам дойти до финиша.

— Да что вы там сочиня… а-а-а! — завопил Паша, которому, видимо, тоже досталась порция ножных «объятий». — Быстрее! Придумайте как открыть эту чертову дверь!

Генри дергал за ручку, Мишель стояла рядом с ним и стучала кулаками в стекло, создавая еще большую панику. Было не понятно, откуда тянутся к их ногам эти руки или что бы там ни было, но от их присутствия стало так мерзко и страшно, что Саша растеряла все остатки терпения и отваги. Она, не думая о том, что причинит кому-то неудобства, протиснулась между остальными, на ощупь изучила стеклянную поверхность, нашла в самом низу защелку, повернула ее и толкнула дверь.

— Бежи-и-и-им! — закричала Миша, понимая, что проход открыт, и ринулась вперед в новый коридор.

Перед тем, как нырнуть за ней, Саша увидела прямо перед собой лицо Генри. Только сейчас она поняла, что стояла к нему вплотную. Он улыбался.

— Всего лишь защелка? — спросил он, посмеиваясь. — Ну кто бы мог подумать?! Молодец!

Тут все снова почувствовали на ногах чужие прикосновения и поспешили выйти к Мишель.

Новый тоннель, а точнее небольшая комната, встретил их множеством собственных отражений. Свет опять изменился: уже не мельтешил, но стал тусклым и неприятного желтого оттенка. Откуда-то сверху раздался звук работы старой больничной лампы с характерным треском. Вспомнились фильмы ужасов, действия которых происходят в заброшенных психиатрических больницах. Включилась музыка, заунывная и настораживающая. Точь-в-точь, как в фильмах перед тем, как на героев должны напасть.

Саша посмотрела на себя в зеркало: бледная и испуганная. Она перекинула взгляд на других. Друзья озирались по сторонам с не меньшей тревожностью. Ожидание чего-то ужасного томило еще больше, чем само событие. А еще, если бы девушка не ощущала, что Павел и Мишель рядом, ни за что бы не угадала, где именно они находятся. Вид с зеркальных поверхностей был таким натуральным, что, казалось, их тут неимоверное множество, и нужно потрудиться, чтобы понять, кто настоящий, а кто — лишь отражение.

— Видимо, мы пришли… это и есть зеркальный лабиринт… и тут снова два выхода.

Мишель указала на два неприметных проема с левой стороны комнаты.

— Куда пойдем? — Джо выступила вперед и попыталась обогнать Мишель, но ударилась о зеркало, которое оказалось прямо перед ней, и ойкнула.

— Ого! Да эта комната не так проста! И проходы скорее с той стороны, чем с этой. То, куда указываешь ты, Мишель, только отражение, — понял Генри.

— Как тут вообще можно понять, куда идти? — посетовала Ринальди. — Да еще свет горит еле-еле. На электричестве экономят, что ли?

— Зато хоть не мигает, — с облегчением проговорила Саша.

— Думаю, одна дверь с одной стороны, другая с другой, — решила Джо после тщательного осмотра.

— Тогда давайте разделимся, — предложил Генри. — Мы с Сашей пойдем направо, а вы налево.

— Но мы можем ходить тут годами! — воскликнула Мишель. — В тоннелях под Ватиканом хотя бы была одна-единственная дорога. Там уж или туда, или обратно, иного не дано!

— Я согласна с братом, — поддержала Джо. — Пусть Генри с Сашей идут вдвоем, а вы следуйте за мной.

Они разошлись, договорившись, что позовут вторую группу, если найдут выход или что-то интересное.

— Будьте осторожны, — предупредил Генри и первым шагнул к одному из предполагаемых проемов.

Догадка оказалась верной. Впереди появился новый коридор, полностью состоявший из зеркал. Заунывная музыка продолжала резать слух, к ней, как будто этого было мало, прибавились звуки капающей воды, разбивающихся стекол, скрежет металлических ножей и изредка жутких вскриков. От последних Саша постоянно вздрагивала и неосознанно прижималась к Генри. Он будто не замечал этого и осторожно и медленно шел вперед. После того, как Джо наткнулась на зеркало, а он сам на стеклянную дверь, решено было идти с вытянутыми вперед руками. Так проверяли, нет ли впереди препятствия, и только потом делали шаг. Зеркала отражали друг друга и образовывали несуществующие в реальности коридоры. Эта иллюзия и почти полное отсутствие света дезориентировали.

— И часто он тебя обижает? — спросил Генри, когда чуть-чуть привыкли к шуму.

— А с чего ты взял, что он меня обижает?

— Я не совсем понимаю русский. Точнее, совсем не понимаю.