Чудовище тайного острова - Екатерина Владимировна Новак
Когда они добрались до ботанического сада, то сразу поняли, что произошло. Пышные кусты роз смялись, и прямо на них, грудью к земле и лицом к приближающимся людям, лежал бледный худой человек в бархатной мантии. Острые колючки цветов изранили его щеки и лоб, из ран сочилась кровь. Шея и ноги неестественно вывернуты, руки, словно крылья, раскинуты в разные стороны.
— Это Хуан?! — Джо прикрыла рот руками.
Анхель, как всегда, не ответил. Он подошел к мужчине. Приложил руку к артерии на его шее и опустил голову, качая ею из стороны в сторону.
— Мне жаль, — сдавленным голосом произнес он.
Мишель, ничуть не испугавшись, подошла ближе и присела. Рядом с телом лежала старая порванная фотокарточка. По всей видимости, она выпала из кармана мертвеца. Ринальди подняла ее, посмотрела, охнула и показала Джо. Огрызок оказался той самой частью фотографии с Анхелем, что девушки нашли ранее. На ней стоял Хуан. Улыбающийся и счастливый, еще не подозревающий, что ждет его впереди.
— Он ревновал… ревновал к нашей дружбе… Вот и порвал фото, оставил себе ту часть, что дорога ему… — медленно проговорил Анхель.
— Так это что? Не Хуан? — догадалась Рейна и указала на мертвого мужчину.
— Это мой брат, — послышалось позади, и все встрепенулись.
— Генри! Генри! Скорее! Сюда! — наперебой закричали Джо и Мишель.
Они, не думая о последствиях, схватили непонятно откуда взявшегося Хуана под руки и приготовились к сопротивлению с его стороны. К ним подоспела Рейна. Но мужчина даже не думал убегать или драться. Он молча, со слезами на глазах, смотрел то на Анхеля, то на труп мужчины и бормотал себе под нос:
— Ох, Карл, Карл… Как же мы тебя не уберегли? Как же я не уберег? Ведь я так старался… О, Карл… О, Анхель, друг мой, как же так?
Анхель встал и пошел к Хуану. Девушки молча отпустили гида и в ужасе попятились, ведь с огромным доктором им точно было не справиться.
Из отеля показались Рой, Генри и Павел. Последний остановился в дверях, тогда как двое других поспешили на выручку девушкам. Но выручать было некого. Хуан не собирался убегать. Он рыдал, припав головой к плечу Анхеля. Тот приобнял друга за одно плечо, а глаза его выражали такое сочувствие, которого никогда и никто с его стороны не замечал.
— Может, наконец скажете, что тут происходит? — спросил Рой, с отвращением посматривая в сторону тела. — Где вы были? Это кто? Близнец ваш? Это он то самое чудовище, о котором девочки нам все уши прожужжали? Что случилось-то?
— Помогите мне перенести брата… потом я все расскажу, — устало проговорил Хуан.
Он выглядел так, словно за несколько минут состарился лет на тридцать. Никто не стал спорить. Анхель позвал персонал отеля, и Карла перенесли в холодильную камеру, куда до этого положили Себастьяна Дюбуа.
Гости отеля следовали за Хуаном по пятам. Он несколько минут простоял в изголовье брата. Кинул отрешенный взгляд на журналиста и вышел из камеры. Побрел в столовую, глядя перед собой невидящим взглядом. Потом резко остановился посреди комнаты и посмотрел на другой вход. В дверях показалась Саша. Она уже пришла в себя и решила подойти к остальным, но тут увидела Хуана, вздрогнула и отшатнулась.
— Это был не он. — Генри подошел к девушке и положил руку ей на плечо. — Это был его брат, и он погиб. Он не причинит тебе больше вреда.
— Я понимаю… он был болен… — Покровская запнулась, вспоминая то, что с ней произошло, и снова невольно вздрогнула.
Потом она нашла в себе силы и подошла к Хуану.
— Мне жаль, — сказала она ему.
Гид посмотрел на нее внимательно, вдруг осознал что-то, отпрянул и с размаху уселся на стоящий рядом стул.
— Вы?.. Он… что?.. — Хуан посмотрел на Сашино лицо и сформировавшийся под ее глазом синяк. — Он обидел вас? Я не знал, что это вы! Я не знал! Я думал… Но ведь это другая русская получала розы! Анхель позвонил. Сказал, что Деко погиб… я же… я же поехал подать на него рапорт в полицию… а когда услышал… решил не дожидаться… еле добрался… такие волны!
Глаза Хуана бешено завертелись в орбитах. Он перекидывал затравленный взгляд с одного человека на другого, как бы извиняясь перед ними и в то же время боясь раскрывать то, чего от него все ждут.
— Ох, это только я за все в ответе. Только я, — шептал он. — Только я.
— Так может, стоит хотя бы рассказать нам, за что вы там в ответе? — настойчиво попросила Ринальди.
— Мишель! — одернула ее Джо.
— Ну что я опять не так сказала?
— Хуан, пожалуйста. Исповедь, в первую очередь, поможет вам простить себя самого, — вкрадчиво попросила Саша.
— Я… меня зовут не Хуан. Я и есть Фернандо.
С разных сторон послышались удивленные вздохи и шепот. Он, где-то даже с гордостью за то, что никто так и не догадался, осмотрел присутствующих. Здесь были все. И персонал отеля, и гости. Тут взгляд его соприкоснулся со взглядом Анхеля, и Хуан сник. Доктор, однако, уверенно кивнул ему, и тогда гид завел свой долгий рассказ.
— Наша история, как мне кажется, началась еще до того, как мы появились на свет. Мать часто говорила, что мы лежали в ее утробе исключительно в обнимку. Уж не знаю, откуда она это взяла, я никогда не вдавался в подробности, но думаю, тогда УЗИ было не так популярно, как сейчас. Однако она утверждала это и верила, что мы будем очень близки. Постоянно рассказывала, как после рождения рыдал Карл, пока рядом с ним не положили только что появившегося на свет меня.
Возможно, эти истории были только частью ее воспитания. Хотела внушить нам, что мы должны быть рядом и поддерживать друг друга. А может, и правда все было так. В любом случае, это сработало. Мы с детства хорошо дружили. Никогда не заводили знакомых на стороне. Всегда играли только вдвоем и вполне довольствовались обществом друг друга.
Еще одна история матери, которая связывала нас, пожалуй, даже больше, чем сказка о нашем рождении, это история о двух испанских братьях, сыновьях Хуаны Безумной — Карлосе и Фердинанде.